Формула одиночества

Он был жив, когда бандиты подтащили его к краю, и отчаянно вскрикнул, падая в пропасть. Сабрина громко икнула от страха и повалилась без чувств на Марину и Вадика...

Бандиты, возбужденно перекликаясь и оттирая руки от крови травой и носовыми платками, направились к «уазику». Дождь уже хлестал вовсю. Порывы ветра трепали кроны, гнули и раскачивали деревья. В темных недрах туч то и дело вспыхивали молнии и басовито грохотал гром. В сполохах небесного огня Марина наконец пересчитала бандитов. Их было шестеро, а ей показалось, что не меньше сотни демонов...

Глава 11

На руках у Арсена имелся автомат и уйма прочего оружия: нож спецназа, несколько гранат, пистолет «ПМ», даже рюкзак с упакованной в него резиновой лодкой, но он был бессилен что-то предпринять, даже тогда, когда «партизаны» убили Жору и Галину. Он знал, что у этих типов нет ни чести, ни совести. И стоит ему открыть стрельбу, они тотчас прикроются пленниками, выберут удобную позицию и начнут отстреливаться. А с наступлением темноты уйдут в нужном им направлении, прихватив с собой женщин. Конечно, если те не погибнут в перестрелке. Но даже если Марина и Сабрина останутся живы, то их участи не позавидуешь. Переход по горам ночью, сквозь дождь и непроходимые дебри измотает женщин до полусмерти. А на первом же биваке их изнасилуют по очереди. Затем в худшем случае оставят среди камней на медленную и мучительную смерть, в лучшем – пристрелят, как ненужную обузу."

"Во время войны Арсен не раз видел, что вытворяли бравые грузинские воины с захваченными женщинами: абхазками, русскими, армянками, гречанками... Юной школьнице сломали позвоночник после того, как три дня подряд ее насиловали двадцать грузинских гвардейцев, а затем еще живую выбросили из окна. В его памяти до сих пор звучали крики радистки Нади, которой те же гвардейцы отрезали грудь и прострелили руки и ноги, включив при этом рацию, вместе с которой Надю захватили в плен. Эти крики слышали более сотни бойцов: среди них три десятка русских парней-добровольцев и чеченцев из Грозного. Нетрудно представить, в каком они были состоянии, когда ночью пошли в атаку на грузинские позиции. Пленных не брали! И разве можно обвинять этих людей в нарушении каких-то конвенций и соглашений? Запах крови – сильнейший наркотик, способный помутить самый стойкий разум, самый здравый рассудок. Особенно если сердце испепеляет ненависть к насильникам и убийцам...

Прежде чем свернуть шею Гоги, Арсен устроил ему короткий допрос с пристрастием. Жора оказался прав. Это была диверсионная группа, хорошо подготовленная и состоявшая из настоящих отморозков.