И один в тайге воин

Словно боялась, что её кто-то подслушает.

– Ничего. Пусть лежит пока, – усмехнулся Мишка. – Зимой, как купцы начнут торг, решать стану.

– Неужто это всё теперь твоё? – не удержавшись, спросила Глафира.

– Наше, мама Глаша. Наше. Одному мне столько не нужно.

– Да уж знаю, – поджала губы тётка. – Будь твоя воля, ты бы из тайги и не вылезал. Лесовик.

– А помнишь, мама Глаша, что я тебе обещал? – вдруг улыбнулся Мишка.

– Это о чём же? – насторожилась тётка.

– А что придёт время, и мы будем жить не хуже других. Было такое?

– Было, – помолчав, кивнула Глафира.

– Ну, а теперь вокруг оглянись, – усмехнулся парень. – И дом большой, и хозяйство в порядке, и деньги в доме водятся. А самое главное, что вы у меня одеты, обуты и голода не знаете. Или не так?

– Всё так, Мишенька. Всё сделал, как обещал, – закивала Глафира, утирая глаза краешком платка.

– Ну ты чего, мама Глаша? – растерялся Мишка.

– Так ведь не чаяла, что получится, – всхлипнула тётка. – Один ведь жилы рвёшь. И на рыбалке, и на охоте, и по хозяйству. И как только успеваешь?

– Так встаю раньше, – рассмеялся парень. – Ну, хватит сырость разводить. Лучше самовар поставьте. Я там вон всякого вкусного привёз, – усмехнулся он Танюшке, указывая ей на сумки.

Впрочем, особо указывать на них и не стоило. Аромат свежайшей выпечки уже растёкся по всему дому, заставив девчушку активно крутить носиком и внимательно поглядывать на них. Моментально соскочив с его колен, Танюшка подскочила к лавке и, кряхтя от натуги, потащила одну из сумок к столу. Настя, подхватив ношу, аккуратно поставила её на стол и принялась выгружать, попутно комментируя всё увиденное. Танюшка, уже давно приученная к порядку, без лишних разговоров первой отправилась к умывальнику мыть руки.

Разгрузив сумки, Настя выскочила на крыльцо вздувать самовар, а тётка, быстро накрыв на стол, выскочила в детскую, проверить малыша. Мишка, развалившись на стуле, с улыбкой наблюдал, как малышка с аппетитом уписывает свежий пряник, бросая на него лукавые взгляды. Сообразив, что она хочет его о чём-то попросить, парень наклонился к ребёнку и, понизив голос до шёпота, спросил:

– Случилось чего, доча?

– Не, – мотнула Танюшка косичками. – Я спросить хотела. А ты ещё такие, как у меня, серёжки сделать можешь?

– А зачем тебе ещё такие? – не понял Мишка.

– Не мне. Подружке моей. Светланке."

"– А что ж ей родители не купят? – поинтересовался Мишка, судорожно вспоминая, что это за Светланка и чья она дочь.

– А у неё только мамка одна и три брата. А батьку ихнего хунхузы убили. Как мамку мою. Они вон там, за два дома от нас живут, – пояснила Танюшка, взмахом руки указывая направление.

– Так это она тебя попросила? – уточнил Мишка, начиная что-то понимать.

– Нет. Она посмотрела и ничего не сказала.