И один в тайге воин

А нападение на инженера, который на чугунке во время войны работает, это самая что ни на есть политика. Так что попал ты, братец, как кур в ощип. И ежели хочешь пожить ещё хоть сколько, то лучше рассказывай там всё, как есть. Иначе тебе судьба дружков твоих раем покажется.

– Так мне ж не жить после такого, – испуганно икнул мужик.

– Полезным будешь – поживёшь, – заверил его Мишка.

– Тебе-то откуда знать?

– Оттуда, откуда и остальное знаю, – фыркнул парень. – Я с начальником нашей контрразведки уже не одно дело провернул.

– Оборотистый ты парень, – качнул мужик головой. – И с урками сговор имеешь, и с контрразведкой на короткой ноге. Не боишься, что такие знакомства могут боком вылезти?

– Не боюсь. Я и тем, и другим нужен, – усмехнулся Мишка.

– Это зачем же ты вдруг уркам понадобился? Они своим миром живут, со сторонними не вяжутся.

– А затем, что только я знаю, как человеку под запретом из посёлка уйти и до дома добраться, не попавшись.

– Врёшь!

– Ещё раз так скажешь, вторую клешню отстрелю, – пригрозил Мишка, направляя его в нужную сторону очередным тычком. – Не того полёта ты птица, чтобы я ради тебя байки придумывал. Как есть, так и говорю.

Мужик замолчал и принялся шустрее перебирать ногами. Выведя его к аэросаням, парень закинул в салон оружие и, ловко перевязав пленному рану, связал ему руки за спиной. Потом, усадив мужика на один из мешков с пушниной, он запустил двигатель и, прибавив обороты, аккуратно вывел машину на лёд.

Спустя ещё четыре часа Мишка втащил пленного в здание контрразведки и, быстро пересказав дежурному всё, что сумел узнать, отправился домой. Война войной, а по близким он соскучился до зубовного скрежета. Так что разборки могут и подождать.

* * *– Значит, говоришь, четверо их было? – задумчиво переспросил контрразведчик.

– Угу, – коротко кивнул парень.

– Странно. А из посёлка шестеро ушли.

– Ну так одного я вам притащил. Спрашивайте, – пожал Мишка плечами.

– Спрошу. И ещё как, – зловеще пообещал офицер. – Ты мне лучше вот что скажи. Долго ещё собираешься обиду изображать?"

"– Я? – делано возмутился Мишка. – Да кто ж я такой, чтобы на благородного человека обижаться?

– Ох, не греши, Миша. Уничижение суть грех похуже гордыни, – укоризненно вздохнул контрразведчик. – Да, неправ я был в тот раз. Прости. Но и ты меня пойми. Ведь ты, по сути, почитай, прямо в посёлке стрельбу учинил. Да ещё и огрызаешься.

– А что мне было, смотреть, как меня убивать станут? – фыркнул парень. – Я ведь однажды уже говорил, Владимир Алексеевич. Первым никогда никого не трону. Но уж ежели кто полез, не обессудьте. Бить буду так, чтобы уж не встал.

– Ты хунхузам это расскажи, – усмехнулся офицер. – Не тронет он первым. Ага.