50 и Один Шаг Ближе

Хмурюсь и переворачиваюсь на бок, чтобы прогнать от себя неприятное восприятие. Раздаётся раздражённый вздох рядом, а затем бурчание не самых приличных выражений.

– Боже, Сара, ты издеваешься? – Хныкая, накрываюсь с головой одеялом.

– Миша, чёрт! Я уже не могу ждать, – подруга срывает c меня одеяло, но я ещё сильнее закрываю глаза и накрываю голову подушкой.

– Нет, уже половина одиннадцатого, а вчера я из тебя ничего не вытянула. Ты только сказала, что сегодня. Полночи не спала, а сейчас взорвусь от интереса и ожидания, – подруга трясёт меня на кровати, подпрыгивая вместе со мной. Приходится открыть глаза и сесть, оттолкнув её руки.

– Что ты хочешь? – Несколько раз моргаю, чтобы окончательно проснуться и обречённо вздыхаю.

– Что хочу? Хочу всё с детальными подробностями! Он поцеловал тебя? Какой он? Он теперь тебе больше нравится? Люк в прошлом? – Она быстро перечисляет вопросы, отчего я закатываю глаза и сползаю с постели.

– Сара, отвечаю раз, больше не повторяюсь, и на этом мы забудем вчерашний вечер. Итак: нет; больной придурок; нет; нет. Удовлетворена? – Сухо произношу я.

– Мда, что же он сделал такого, раз твоё отношение к нему настолько отрицательно поменялось? Ведь я помню вчера…

– Прекрати, – обрываю её. Чтобы занять себя чем-то и выплеснуть живущее в теле раздражение за недосып, начинаю собирать свои вещи по полу и пихать их в сумку.

– Оу, ладно, какие мы сегодня нервные. Молчу, – подруга поднимает руку, но хитрый прищур зелёных глаз говорит о том, что разговор этот мы ещё не окончили.

Приняла решение за эту бессонную ночь – оставить всё как есть. У меня есть парень, моя жизнь выстроена по часам, и я должна знать, где буду завтра. Глупость была согласиться на этот ужин, моя глупость, потому что мне страшно. Сейчас ужасно страшно понимать, насколько интересно узнать больше о нём. И чтобы не было соблазна написать, удалила все сообщения Ника, запретила себе даже думать о нём, как о человеке.

Николас Холд – психически больной человек. Один из его диагнозов – филемафобия1, если он не соврал насчёт его нелюбви к поцелуям, и тянется она из детства. А мне своих расстройств психики достаточно, чтобы познавать чужие. Нет, я не хочу проблемного мужчину. Не могу больше участвовать в новой драме, которая преследует меня.

Убеждаю себя, что это не должно меня касаться, пусть его расстройствами занимаются «знакомые» или Шанна. Да хоть кто, но не я. Никогда в жизни не испытывала такого страха, как вчера. Мне казалось, что можно умереть от переизбытка адреналина.

Всю ночь, когда мне, наконец-то, удалось немного расслабиться, мне снились его налитые кровью тёмные глаза с ярким костром внутри, которые манили к себе, а затем сжигали снова и снова, причиняя боль мне.