50 и Один Шаг Ближе

Моё сердце стучит быстро и правильно, от этого мои глаза наполняются слезами, ничего не могу поделать с этим. Наверно, я сентиментальная и глупая, но сейчас счастлива, как никогда, в жизни.

– Скажи, ты когда-нибудь сможешь… поцеловать меня? – Тихо спрашиваю и немного отклоняюсь.

Ник поднимет на меня глаза, и в их глубине я вижу ответ.

– Нет, – отвечаю я за него.

Он отворачивается и сжимает губы от правды, которую я произнесла.

– Ты не можешь никого поцеловать, только из-за тех случаев? – Сглотнув, я упёрто двигаюсь на неровную почву.

– Нет. Это всего лишь последствия, – говорит он, и его лицо приобретает жестокость и ненависть.

– Последствия чего, Ник? – Шепчу и поворачиваюсь в его руках, оказываясь сидящей боком к нему.

– Последствия моей жизни, – холодно произносит и бросает на меня предостерегающий взгляд.

– Ты расскажешь мне? – Я глажу его по волосам и прижимаюсь к его шее носом, оставляя поцелуй на коже.

– Мишель, – тихо вздыхает он и, обнимая меня, кладёт голову на мою макушку.

– Я здесь. С тобой, Ник. И хочу знать, что или кто привёл тебя в этот мир.

– Каждый поцелуй равен для меня удару и боли, которую я перенёс в детстве. Кожа на губах хоть и чувствительная, но быстро заживающая и прочная.

– Тебя били по ним?

– Да. За каждое слово и поцелуй матери, за каждое неправильное действие и мысль, за неверный ответ. Огонь может отбить охоту открывать их и разговаривать, а боль приносит только грязь, ломает тебя изнутри. Я не терплю, когда к ним прикасаются.

– Боже, – выдыхаю от ужаса, и по щеке скатывается слеза.

– Кто это делал? – Хлюпнув носом, спрашиваю я.

– Отец.

Это слово, единственное слово даётся ему с большим трудом, что я крепко хватаюсь за его шею и сдерживаю горячий поток слёз. Не могу представить, что так можно поступать с человеком, наслаждаясь его страданиями и последствиями.

– Сколько тебе было?

– Первый раз шесть, а потом уже не считал.

Ещё совершенно кроха, над которым проводили экзекуции. И ведь этот человек сейчас живёт и радуется, а Ник ему помогает во всём. Но никогда не забывает этого, родная кровь извратила душу малыша и превратила в садиста.

– Пора выходить. Вода остыла, – резко произносит Ник и отцепляет от себя мои руки, пересаживая с себя в джакузи.

Смотрю на этого красивого мужчину, как по его телу скатывается вода, на его сильные мышцы и внутри меня всё сжимается, зная то, что пережил, и я боюсь узнать ещё. Он словно айсберг, непредсказуемая опасность таится под водой. Ник вылезает из джакузи и обматывает вокруг бёдер полотенце, затем поворачивается ко мне с непроницаемым выражением лица.

– Поднимайся, – сухо говорит он и протягивает руку.