50 и Один Шаг Ближе

Я сделала это! Настояла на своём, пошла против них первый раз!

Господи, это не объяснить, насколько чувствую себя гордой за то, что выиграла бой!

Разворачиваюсь и несусь к себе в комнату, мне хочется поделиться тем, что я свободна и теперь смогу ходить с Сарой гулять чаще, возможно, записаться на уроки фотографии или попробовать что-то иное. Закрываю за собой дверь и ищу в сумке телефон. Достав его, роюсь в контактах, и моя улыбка сползает с губ, энтузиазм пропадает, действия замедляются, и я оседаю на пол, смотря на экран «BlackBerry». Мой палец замер в миллиметре от зелёной трубки на номере Ника. Первый с кем я хотела поделиться – это он. Это было подсознательно, импульсивно… неверно.

Выключаю телефон и, бросая его на постель, встаю. До сих пор не разобралась в себе, отчего так меня задевает то, что Ник садист. Реальный, живой и находящийся так близко. Спускаюсь вниз, замечая, что родители уже поднялись к себе. Мне не впервой оставаться одной и следить за сестрой. Это явление постоянное с двенадцати: они могут исчезнуть из дома на неделю, самое большее на месяц, а мы с Тейрой остаёмся на попечительстве домработницы и няни.

Мне необходимо поесть, потому что желудок уже громко ворчит. Прошу Лидию приготовить мне что-то лёгкое, и она делает зелёный салат с анчоусами. Заставляю себя проглатывать каждый кусочек, хотя голодна, но глотать очень сложно. Почему? Ведь всё хорошо. Я добилась своего, родители уезжают, они дали мне пространство, о котором я мечтала. Но маленький дятел сидит в моей голове, быстро и точечно бьёт по виску, напоминая, что я разорвала отношения с Люком, потеряв последнюю нить, связывающую меня с нормальными и обычными людьми. А Ник… он так и остался незнакомцем для меня.

– Мишель, тебе букет, – Лидия входит в столовую, где я уже оканчиваю ужин, и несёт в руках розы.

– От кого? – Нахмурившись, спрашиваю её.

– Вот карточка, – она улыбается и передаёт мне маленький конвертик.

Я пытаюсь не улыбаться, но всё же странная радость внутри заставляет меня закусить губу, чтобы не показать Лидии моих чувств, и я осторожно вынимаю послание от Ника. Ну как такой мужчина может быть садистом? Он же романтик.

«Миша, прости меня за мой длинный язык. Я хотел Роберту показать, что ты со мной серьёзно, потому что ты ему понравилась. Прости… миллион раз прости. Я люблю тебя»

Разочарованно рву записку на четыре части и встаю.

– Поставь в вазу их, а лучше утопи, – кривлюсь я, обращаясь к Лидии, и бросаю бумагу в урну.

Отгоняю его слова извинения от себя прочь и поднимаюсь к себе. Просидев до полуночи над заданием по финансовой математике, как только голова касается подушки, я тут же проваливаюсь в сон на этот раз без сновидений.