Один раз в миллениум

— Чеченов нет. Есть чеченцы, — терпеливо поправил его Дронго. — И с чего вы взяли, что он чеченец?

— Он сам сказал, — ответил Трошкин, — я спросил, как его фамилия. И он представился — майор Озиев. Я спросил, почему у него такая редкая фамилия. Я думал, он армянин или грузин. Их в органах достаточно. Но он оказался чеченом. Ну этим, как его, чеченцем. А я всегда считал, что их не берут на работу в милицию.

— И почему им нельзя там работать? — спросил Дронго."

"— А вы разве не знаете? — удивился Трошкин. — Разве можно им доверять? Им же выдают удостоверения сотрудников милиции, оружие и право на его ношение. Проведут кого угодно! Им доверия нет. Ну армяне всякие или грузины — это еще куда ни шло, хотя тоже «залежалый товар». Это я еще понимаю. Они все-таки христиане, хотя все равно второй сорт. А чечены? Разве можно их пускать на государственную службу? А завтра начнут пускать в милицию и азеров разных, лезгин, татар. Это что тогда получится. Азеры с базара в милицию побегут? Нет. Никого пускать нельзя. Ни чеченов, ни других черномазых. Иначе наша милиция нас уже защищать не будет. Зачем нам такая милиция?

— Между прочим, я родился в Баку, — сообщил Дронго. — Вы даже не спросили меня, кто я по национальности, прежде чем начали свой спич.

— Вы, наверное, югослав. Или румын? — с надеждой спросил Трошкин. — Может, болгарин? Такое редкое имя — Дронго. Или еврей? — вдруг испуганно предположил он.

— Знаете, Трошкин, почему вы всегда будете работать помощником и никогда не станете никем другим? — Впервые за весь день Дронго стало смешно. Перед ним сидел человек, имеющий четкие взгляды на мироздание, и потому такой несчастный и одинокий.

— Нет, — ответил Трошкин.

— Именно поэтому, — улыбнулся Дронго, — как вы сегодня сказали? «Среди женщин одна дрянь осталась». Так, кажется? А представители других народов — тоже, значит, отбросы. Потрясающая теория.

— Я же только вам так говорил, — испуганно пролепетал Трошкин, оглядываясь на Нину.

— А я повторил для всех, — сказал Дронго к явному удовольствию водителей. — Представляю, как вы мучаетесь, Трошкин. Столько разных инородцев повсюду И как только вы такое терпите!

— Не нужно, — умоляюще попросил Трошкин, — я ошибся. Я не знал…

— Нужно, — жестко оборвал его Дронго. — Если вам никто не объяснил, что вы идиот, Трошкин, если вам не объяснили, что в приличном обществе не говорят подобные вещи, то нужно! Боюсь только, что на роль воспитателя я никак не подхожу. Но на будущее учтите, что вам нужно хотя бы скрывать свои взгляды. Иначе либо получите по морде, либо с вами перестанут общаться. А такому ничтожеству, как вы, будет трудно найти работу.

Трошкин молчал. Он вытер ладонью пот с лица и тяжело дышал. В приемную вошел майор Озиев, и Трошкин вздрогнул, увидев его.