Один раз в миллениум

В результате погиб любимец жены — кот

— Вот именно, — кивнул Халупович, — не знаю, что я ей и скажу.

— Соседка, живущая внизу, сказала, что видела и слышала, что к Халуповичу во второй половине дня приходили пять человек. Четыре женщины и один мужчина — сотрудник милиции. С подполковником Мамаджановым мы уже беседовали. Мы можем сомневаться в его мотивах появления у дома, но, я думаю, мы все верим, что погибшая Елизавета Матвеевна не могла впустить его в дом ни при каких обстоятельствах.

Получается замкнутый круг. С одной стороны, никого не было, а с другой, убийца сумел побывать в доме. Однако если внимательно проанализировать все известные нам факты, то можно сразу назвать убийцу. Легко и быстро. Софья Оганесовна говорила о четырех женщинах. Она слышала, что эти женщины выходили из лифта, знала, что они были в квартире. Нина сказала, что не входила во двор, а наблюдала со стороны. И я предположил, что она сказала правду.

— Вы думали, что она вам солгала? — спросил Эдуард Леонидович.

— Конечно, нет, — улыбнулся Дронго. — И, тем не менее, давайте вспомним факты. Итак, Елизавета Матвеевна ни за что не впустила бы в дом чужого человека. На седьмой этаж поднималась неизвестная нам дама. Эта дама воспользовалась обстоятельствами и подсыпала в бутылку с водой яд, рассчитывая отравить им Халуповича. Причем, отравив воду, она должна была быть абсолютно уверена, что это снадобье не попадет кому-то другому. Я думаю, вы уже поняли, кто это был.

Элга и Фариза переглянулись, а Оксана Григорьевна взволнованно сказала:

— Не может быть!

— Может, — сурово произнес Дронго, — был еще ряд незначительных фактов, на которые я обязан был обратить внимание.

— Какие факты? О чем вы говорите? — окончательно растерялся Халупович. — Кто-то пытался меня убить. Если не мои гостьи, то, значит, Нина?

В этот момент Ника вошла в гостиную. Она услышала последние слова своего патрона. И взглянула на него с ужасом и отчаянием. Ее лицо покрылось красными пятнами.

— Успокойтесь, — обратился к ней Дронго, — не нужно так нервничать. Во-первых, вас бы не пустили в квартиру. А во-вторых, вы не могли гарантировать, что Халупович умрет. Он мог угостить этой водой кого-нибудь из гостей. А вот ваша подопечная могла.

— Таня?! — изумленно воскликнула Нина.

— Вот именно, — сурово сказал Дронго, — в своем новом пальто на некотором расстоянии она выглядела девушкой. Именно ее, единственную из всех окружающих Эдуарда Леонидовича людей, Елизавета Матвеевна могла впустить в дом. Именно своей внучке она могла сказать, что скоро закончит работу и вернется домой. Только Таня, хорошо знавшая характер своей бабушки, могла быть уверена, что Елизавета Матвеевна не станет пить воду, предназначенную для хозяина квартиры.