Один раз в миллениум

— Я никогда не подслушиваю! — вспыхнула Нина. — Просто случайно услышала, что обо мне тут говорят гадости, — сказала она с вызовом.

— Еще немного — и она вызовет меня на дуэль, — усмехнулась Оксана Григорьевна.

— Сядьте и успокойтесь, — повторил Дронго, и Нина села так, чтобы оказаться подальше от Оксаны Григорьевны.

Та усмехнулась и обратилась к Дронго:

— Я думаю, вы уже поняли, что других подозреваемых в доме не может быть. Охрана проверяет каждого, кто сюда входит. Но мы должны, наконец, разобраться с этим запутанным делом. Хотя бы для того, чтобы успокоить Эдуарда Леонидовича.

— Что вы предлагаете? — спросил Дронго.

— Провести элементарный обыск, — пояснила Оксана Григорьевна, — осмотреть сумочки каждой из нас. И выяснить, наконец, кто же хранит у себя яд. Здесь присутствует следователь, которая ведет уголовное дело по факту смерти домработницы. Я предлагаю ей осмотреть наши сумочки.

— Это ничего не даст, — мрачно возразил Дронго, — если убийца решился на второй удар, значит он успел продумать, как обезопасить себя.

— Решилась, — поправил его Халупович, — здесь нет мужчин, кроме нас с вами.

— Я имел в виду, что слово «убийца» может относиться как к женщине, так и к мужчине. А насчет женщин вы не правы, Халупович. Возможно, кто-то из них вас так сильно любит, что собирается отравить, чтобы вы не достались другой. Такой вариант роковой любви вы исключаете?

— Не знаю, как с вами спорить, — насупился Халупович, — вы можете разбить своими доводами любого человека, сбить меня с любой позиции.

— Это не самоцель, — пояснил Дронго, — меня волнует только истина. Еще вчера мы ничего не знали ни о проблемах семейной жизни Мамаджановых, ни о трагедии Элги Руммо, ни об испытаниях Оксаны Григорьевны.

— Подождите, — прервал его Эдуард Леонидович, — возможны, вы правы. Но я прошу вас оставить ваши психологические этюды на следующий этап. Меня интересует только один вопрос: кто и почему меня так настойчиво преследует? Кто из сидящих за этим столом женщин вот уже второй раз пытается меня отравить? Кто? И пока я не узнаю ответа на этот вопрос, я не смогу заснуть, не опасаясь, что меня задушат моей же собственной подушкой.

— Мы вас будем охранять, — пообещала Линовицкая.

— Не нужно меня охранять! Лучше найдите, наконец, убийцу. Я начинаю верить в сказки про человека-невидимку. Иначе как объяснить, что убийца проник в мою квартиру сквозь запертые двери, а потом исчез? Или появился здесь, чтобы снова растаять?.."

"— Только не нужно мистики, — поморщилась Линовицкая, — если вы не можете объяснить нам, как погибла ваша домработница и отчего убийца проявляет такую настойчивость, то у меня будут более чем веские основания обвинить именно вас в убийстве вашей домработницы.