Один раз в миллениум

Очевидно, Валентина Олеговна любила неформальную обстановку. На столе лежало несколько журналов. Он успел полистать некоторые из них, когда Линовицкая вошла в комнату. Она успела сменить костюм на темное короткое, чуть выше колен, платье. Она сменила обувь, и в туфлях на высоком каблуке казалась не только выше ростом, но и женственнее. Взглянув на нее, он понимающе кивнул:

— Представляю, как вам не нравится ваша форма.

— Не всегда, — возразила она, — я всегда хотела работать в прокуратуре. И по распределению попала именно туда. Только сначала я работала в областной прокуратуре, а потом меня перевели в город. Сейчас я старший следователь.

— Это я понял, — сказал он, вспомнив, что на ней была форма младшего советника юстиции.

— Я только недавно получила очередное звание, — усмехнулась она, включая магнитофон. Послышалась негромкая музыка. Он улыбнулся. Это был Шопен.

— Чему вы улыбаетесь? Вам не нравится музыка?

— Очень нравится. Шопен — один из моих самых любимых композиторов. Вместе с Моцартом, Брамсом, Штраусом. Это скерцо-два. А среди моих любимых произведений «Революционный этюд», которым я восхищаюсь.

— Вы так любите музыку?

Пройдя к серванту, она достала два бокала и бутылки со спиртным.

— Не могу сказать, что я меломан, — признался Дронго, — но ведь Шопенгауэр считал музыку высшим искусством, так как воспроизводит не идеи, а является непосредственным отражением человеческой воли.

— Вы хорошо образованы, — заметила она.

— Нет. Просто у меня много свободного времени, которое я отдаю книгам.

— Что будете пить? Коньяк или вино? Коньяк у меня посредственный, но вино неплохое. Кажется, из Испании.

— Давайте вино, — согласился Дронго. — Только позвольте, я сам открою. А вы приготовьте мне обещанный чай.

— Конечно, — ока поспешила на кухню.

Он посмотрел на этикетку бутылки, оставленную на столике. Кажется, действительно хорошее вино. Нужно его открыть, чтобы вино пропиталось воздухом. Дронго открыл бутылку и почувствовал тонкий аромат. Он подождал, пока она поставила две чашки и коробку конфет, и разлил вино по бокалам.

— Сегодня вы продемонстрировали нам свое мастерство, — сказала Линовицкая, глядя ему в глаза. Она села в кресло напротив него, и он видел ее круглые колени и чуть полноватые ноги. У нее были красивые глаза, а в платье она выглядела совсем иначе, чем в кабинете Халуповича.

— Я хочу выпить за вас, — сказала она, поднимая бокал. — Я много про вас слышала, но не думала, что в жизни вы действительно такой.

— За вас, — возразил Дронго, — первый тост всегда за женщин. Я у вас в гостях.

— Тогда за нас, — она наклонилась, и они чуть слышно соприкоснулись бокалами. Вино было терпким и сладким.