Один раз в миллениум

А утром забрала с собой.

— Как вы думаете, Оля могла рассказать девочке о том, что случилось с ее бабушкой?

— Нет. Оля знала, что девочку нельзя травмировать. Мы с ней об этом говорили.

— А какие отношения были у нее с Трошкиным? Формально она была его секретаршей, верно?

— Верно, — ответила Нина. Она на секунду задумалась. — Она его не любила. Вернее, не так. Она его не уважала. Он ей казался таким мелким, ничтожным на фоне Эдуарда Леонидовича.

— Он чувствовал, как она относится к нему?

— Думаю, да. Он вообще женоненавистник. Только потому, что женщины не обращают на него никакого внимания.

— А какие отношения были у нее с Мишей?

— Нормальные. Шутили, смеялись вместе.

— А с Егором она встречалась?

— Да, встречалась. Может быть, за неимением лучшего. Хотя он ей нравился, я это знаю.

— Миша сказал мне, что на девочке было новое пальто. Какого оно было цвета?

— Красивое пальто, — оживилась Нина, — очень красивое. Эдуард Леонидович привез его для дочери, но оно оказалось ей мало, и тогда он отдал его Елизавете Матвеевне для внучки. Темно-фиолетовое. Очень красивое. Но оно было ей великовато.

— Последний вопрос. Какие отношения были у нее с Шальневым?

— Она его почему-то боялась, — вздохнула Нина, — не знаю почему, но не любила и боялась.

— Спасибо, — Дронго поднялся со стула. — Вы не знаете, где сейчас могут быть водители?

— В гараже.

— А Шальнев?

— Наверное, на проходной. Они с Трошкиным вместе осматривали здание.

Дронго поставил стул на место и вышел в коридор. Озиев по-прежнему дремал. Дронго начал спускаться вниз по лестнице. Тело Ольги уже увезли, кровь смыли. Если не считать пятен на стене, здесь ничто не напоминало о трагедии.

Неожиданно на первом этаже Дронго столкнулся с Шальневым, стоявшим у выхода в коридор.

Увидев Дронго, он сказал:

— Хотел посмотреть, кто тут ходит. Говорят, что убийца часто возвращается на место преступления. Есть такое поверие.

— Не думаю, что он попытался бы прямо сейчас оказаться на этом месте, — пробормотал Дронго, — он хитрее, чем мы думаем.

— Вы сказали «он»? Вы думаете, это мужчина?

— Женщина не смогла бы нанести удар такой силы. Я хотел бы уточнить один момент. Сегодня утром, когда

Эдуард Леонидович выехал из прокуратуры, он позвонил вам. Вы не помните, о чем был разговор? Хотя бы в общих чертах.

— Помню, конечно. Он спросил, как дела. Я ему доложил об одном нашем проекте в Санкт-Петербурге. Буквально в двух словах. А он рассказал мне о допросе. Сказал, что следователь интересуется девочкой, хочет ее увидеть.

— Больше ничего?

— Практически нет. Эдуард Леонидович добавил, что мы правильно сделали, забрав девочку к себе. Сказал, что она сейчас — его единственное спасение. Вот и все. Рядом со мной, когда он позвонил, был Трошкин. Я передал ему трубку.