Один против Абвера

— А мне вот что интересно, — проговорил Саблин. — На этом участке не работали наши пеленгаторы? Можете не отвечать. Я точно знаю, что этого не было. Сказалась острая нехватка этих вот современных технических средств. Значит, вражеский агент, если таковой тут имеется, может легко связаться со своими хозяевами, сидящими за линией фронта. Что ему мешает иметь при себе портативную рацию? На связь он может выходить из любого лесного массива, из частного дома, который снимает, даже из собственного кабинета в штабе, что, конечно, верх наглости и неприличия.

— Это крик души, товарищ капитан? — поинтересовался Левторович, вынимая длинными, как у пианиста, пальцами папиросу из пачки. — Так давайте пройдемся облавой по лесам и полям. Полномочия у нас вроде есть, солдат найдем.

— Вспугнем агента, — заметил Казначеев.

— Ой, ладно, — отмахнулся Пустовой. — Шила в мешке не утаишь. Мы еще КПП не проехали, а лазутчик уже знал, кто прибыл по его бессмертную душу. Если он верит в стабильность своего положения, то будет хладнокровно при сем присутствовать. Если очкует, попытается сбежать. Поэтому я, товарищ капитан, посоветовал бы присматривать за фигурантами. Есть же в полку взвод разведки. Там опытные кадры.

— Уже присматривают, — сказал Алексей. — Это все, чем вы богаты?

— Предлагаю беседы по душам, — сказал Пустовой. — Пусть фигуранты поделятся с нами ценными фактами из своей биографии, расскажут о жизни, об этапах службы. Будем внимательно слушать, ловить на нестыковках. Лазутчик обязательно даст осечку.

— Теперь о замполите, — подал голос Левторович. — Майор Костин Евгений Романович, сорок четыре года, этакий увесистый субъект с пронырливым взглядом.

— Неужели его взгляд пронырливее твоего? — осведомился Казначеев.

Левторович прохладно хихикнул и проговорил:

— Он вдвое тяжелее и убедительнее. К сожалению, институт военных комиссаров упразднен. Теперь командиры частей и подразделений сами наблюдают за своим собственным моральным духом. Остались замполиты. Они должны вести пропагандистско-воспитательную работу среди личного состава, агитировать за дело рабочего класса и так далее. Самое противное, товарищ капитан, что никто из этой публики не успел проявить себя в бою. Субъект вальяжный, нетерпимый к чужому мнению. Он проживает в съемной квартире на улице Народной, имеет машину с личным шофером. Днем колесит по подразделениям, проводит среди бойцов политико-просветительскую работу, освещает деятельность ВКП(б) на фронте, агитирует за вступление в партию. Мол, лучше умереть коммунистом, чем беспартийным. Не раз вступал в перепалки с командиром полка, настаивал на обязательной двухразовой политинформации — утром и вечером.