Один против Абвера

Присвоить его личность заодно с одеждой и вещами. Лишь бы фото не слишком противоречило оригиналу. В таком бардаке этот номер легко прокатит.

Можно перебраться через линию фронта уже с бумагами, изготовленными умельцами из абвера. Так это и сделали люди предателя Лизгуна.

Информации о фигурантах данного дела было немного. На всех бумагах красовалась печать штаба армии. Но капитан знал, что опытному человеку подделать ее несложно.

Он всматривался в снимки, пытался составить психологические портреты этих людей.

У тридцативосьмилетнего особиста капитана Вахновского было неприятное вытянутое лицо, недобрые глаза, спрятанные под отечными мешками. Губы поджаты, на физиономии написано какое-то нетерпение. Он словно ждал, когда фотограф выполнит свою работу, чтобы побыстрее поставить его к стенке. Неизвестно, когда был сделан снимок, как этот человек выглядит сейчас.

Странное чувство овладело капитаном контрразведки. Он испытывал необъяснимую неприязнь ко всем фигурантам дела, которым сейчас занимался. Вроде не должен. Большинство из них — порядочные советские люди. Они выполняют свой долг, беззаветно преданы Родине, делу Ленина — Сталина, все такое. Но стряхнуть с себя это липкое чувство он не мог. Неприязнь была тотальной. Что такое с ним происходило?"

"Капитан Саблин благополучно вписывался в систему, где все карательные органы были мощным оружием, сосредоточенным в одних руках. «Диктатура пролетариата» — понятие мифическое, «власть народа» — из того же разряда. Страной управляла коммунистическая партия с мощным пропагандистским и карательным аппаратом, с разветвленной сетью собственных спецслужб, следящих за всеми, с могучей армией.

Если партии на данном этапе выгодно завалить фашизм, если интересы Родины и партии наконец-то совпали, значит, он на своем участке фронта обязан вылезти из кожи, хотя и не коммунист. Но если Алексей хотел долго жить и работать, то ему, видимо, придется вступать в ряды ВКП(б).

Хотя кого из коммунистов спасал от расстрела собственный партбилет? Не помогали ни заслуги, ни деньги, ни маршальские мундиры, ни искренняя вера в грядущее торжество марксизма-ленинизма и верность генеральной линии.

В мутном свете лица на фотографиях плохо различались, к тому же за окном смеркалось. Он вынул из планшета треснувшую лупу, стал разглядывать снимки через нее.

Капитан Кондратьев Дмитрий Олегович. Тридцать шесть лет, скуластое лицо, жесткий ежик, во взгляде что-то дерзкое, вызывающее.

Капитан Рожнов Алексей Константинович, тот же возраст. Лицо круглое, незлое, аккуратный пробор. Он следит за своей внешностью, хотя со зрением у него явные проблемы. Отсюда и очки.

Политрук полка майор Костин Евгений Романович. Сорок два года, широкие плечи, тяжелая челюсть и маленький нос.