Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь

Потом ещё дальше, там государство начало старые посёлки укрупнять, Окунев Нос сейчас большой стал. Теперь там райцентр, военный аэродром, «Ракета» по Печоре до Нарьян-Мара каждые четыре часа ходит, правда, только днём. Там почти всех здешних собрали, кто под Зуд не попал и уезжать из этих мест не захотел. В основном коми да старики. Работы-то в нашем краю теперь хватает. Кругом Внутренние Войска стоят, нейтралку охраняют: вертолёты, аэродромы, техника, даже военные катера привели, Печору у Ареала патрулировать. Обслуживающий персонал в цене, люди из центра сюда ехать боятся. Зато богатенькие любители острых ощущений в наши края зачастили. Охота поблизости от Ареала у них нынче в моде.

– Кто бы удивлялся, – фыркнул Рас. – Дебилов всегда хватало, и до Катаклизма тоже. Особенно таких, кому толстый кошелёк и кривые понты мозги заменяют. И что, ФСБшники их не гоняют?

– ФСБшники на них зарабатывают. – Тимур саркастически хмыкнул. – Сейчас на Ареале все зарабатывают, кто поблизости живёт. Вкуснее пирога в наших краях не существует.

Медведь отстранённо слушал разговор Раса с Непром, пытаясь отвлечь сознание от непрекращающейся боли, и надеялся, что слова Болта о двадцатиминутной поездке не окажутся иносказательными. Судя по старенькому спидометру, «газик» идет со скоростью шестьдесят километров в час. Ширина Зелёной Зоны составляет восемьдесят шесть километров сантиметр в сантиметр и не меняется вот уже полтора года. Болт говорил, что радиус остального Ареала по состоянию на сегодня, 16 июля, зеркально равен ширине Зелёной Зоны, что-то вроде того, что ширина Жёлтой двадцать шесть километров, Красной – двадцать, а радиус Эпицентра – сорок. Итого выходят те же восемьдесят шесть километров. Но это ненадолго. Потому что ширина Зон остаётся неизменной, а диаметр Эпицентра растёт. Однако прямо сейчас единственное, что занимало Медведя, тихо сходящего с ума от боли, это то, что с такой скоростью до указанного Непром места им придётся ехать больше часа. А терпеть с каждой минутой становилось всё труднее, сознание гудело, в глазах плыло…

– Вот Усть-Цильма, – голос Болта вывел его из полуобморочного состояния. – Дальше дорога уходит на север. Тимур, далеко от границы Ареала твоя заимка?

Майор сфокусировал зрение и увидел, как свет фар выхватывает из ночной мглы стоящие по обеим сторонам дороги добротные деревянные дома, покрытые густым слоем невесомых ядовито-жёлтых хлопьев. Казалось, что село состояло всего из одной дорожной нитки, вдоль которой и располагались строения, за которыми не было ни других домов, ни огородов, лишь всё та же бескрайняя степь, погружённая в темноту ночи."

"– Моего дома не видно… – негромко произнёс Непр, вглядываясь в окно.