Один на один с Драконом (СИ)

Он вдавил что-то на моём гермошлеме, и я громко и отчётливо услышала окончание фразы: «Сука! твою мать!» Я отстранённо подумала, что и в прошлый раз старпом, должно быть, говорил то же самое, и по губам читать я не умею.

— В «Десантник», живо! — прокричал Алексей.

В этом судне было ещё меньше свободного пространства. Пытаясь пробраться к креслу, я чувствовала себя червём. Алексей то и дело ругался. Я старалась как можно скорее занять правильное положение. Торопясь, ушибла правую руку, от боли аж слёзы навернулись. Из последних сил подтянулась левой, забралась в кресло, неловко набросила ремни. Спереди всё пространство занимали панели управления. По бокам — небольшие иллюминаторы: по одному с каждой стороны.

Старпом был уже в кресле:

— Давай! Твою мать! Ну?! Давай! — повторял он.

Я поняла: Алексей пытается отстрелить стыковочные крюки. В этот момент произошло сразу два события. Я почувствовала, как сминается что-то огромное за спиной. Это был не звук, а словно вибрация на уровне ощущений. И сразу же началось беспорядочное вращение. Сила тяжести вдавила меня в кресло, сначала играючи, словно на детской карусели, а через мгновение стало тяжело даже дышать. Казалось, будто на груди бетонная плита.

«Есть отстрел», — услышала я отработанную фразу.

Перед глазами стояла чёрная пелена. Голова стала свинцовой. Навалилась удушливая тьма.

Алексею чудом удалось выровнять корабль. В свете приборной панели выделялось его напряжённое лицо. Звучали голоса, сначала я ничего не могла понять. Безумно хотелось почесать висок. Я сняла перчатку, дотронулась до лица, нащупала огромную ссадину, застонала. От этого движения рука заболела сильнее. Голова кружилась, мысли путались. Некоторое время я просто слушала, пытаясь осознать происходящее. Голосами оказались радиопереговоры. Судя по всему, дела наши были плохи.

— Нас не слышат? Что-то со связью? — спросила я Алексея.

— Мы только слушаем.

— Нужно сохранять радиомолчание.

— Почему? — повторила я.

— Физически нас не видно. Недалеко обломки. Излучают, как и мы. Если выйдем на связь, станем видны, — мужчина показал жест рукой, проведя пальцем по горлу.

— Что будет, если заметят?

— У меня нет второго пилота, корабль повреждён, — он закрыл глаза на секунду, помолчал, потёр виски и продолжил. — Чёрт! Не знаю, но долго мы не протянем.

Больше я ничего не спрашивала. Мы сидели молча. Алексей напряжённо смотрел на панель управления. Повисла тишина, будто любое слово могло нас выдать. Только в эфире звучали тревожные голоса, вспыхивали и обрывались на полуслове. Я почувствовала такой страх, какого до сих пор не знала. И вдруг поняла: «Я здесь умру». Ярко представила, как буду болтаться среди обломков, далеко от Земли, с этим вот мужиком.

«Я даже его не знаю.