Один на миллион

 – Белый пожал плечами. – Настрелял с десяток волков, остальные в лес подались. А тигр сам помер.

– Вот видишь? – Петрович спрятал наконец платок обратно в карман и снова повернулся к полковнику. – Уверяет, что положил с десяток черных. Это значит, что если мы сейчас прогуляемся до того места, там будет не менее одной тройки с характерными повреждениями.

– Я сказал десять. – Алексей холодно улыбнулся.

– Ну чего ты там сказал, я, конечно, услышал. Но скажу тебе сразу, паря: если их там больше трех, в чем я сильно сомневаюсь, я лично извинюсь перед тобой. – Петрович легко запрыгнул в большой грузо-пассажирский иссант. – Полетели?

– Три раза?

– Чего три?

– По разу за каждых трех зверей.

– Не вопрос, паря. – Петрович кивнул.

– Только мне там делать нечего. Я лучше умоюсь да водички попью.

Буркнув под нос что-то вроде: «Ну смотри, старшой!» – подполковник сел в иссант, и машина беззвучно поднялась в воздух, быстро пропав вдали.

Осторожно Алексей раскрыл рюкзак и достал котенка. Зверь, принявший за время лежания на полотенце цвет зеленого камуфляжа, недовольно пискнул и, не открывая глаз, начал жадно хватать крошечным ртом воздух.

– Да ты у меня есть хочешь, малыш. – Белый почесал затылок и, налив в крышку фляги воды, подсунул под розовый язычок. – На, хлебни водички пока, а поедим потом.

Котенок выхлебал полную крышку, и Алексей налил еще. После третьей порции котенок зевнул и, сунув голову под лапку, мгновенно уснул.

С непривычным гулким звуком на берег тяжело сел перегруженный иссант, из которого не торопясь вылезли Карпухин и Петрович.

– Извини, извини, извини, извини, извини и «ну ты блин даешь» на сдачу, – произнес Петрович и плюхнулся рядом на песок.

– ?

– Пятнадцать. – Подполковник снял фуражку и бросил ее на сиденье. – Еще полтора десятка завалил ревун. Остальные разбежались.

– А чего ревун не ушел, как думаешь, Петрович? – Карпухин расстегнул куртку и, плеснув на ладонь воды из фляги, растер по груди.

– Вот из-за него. – Алексей поднял ладони, показывая спящего на коленях котенка.

– Вот так вот, да? – Петрович шагнул ближе и присел на корточки, рассматривая зверя. – Детеныш ревуна, о котором наши биологи могли только мечтать. – Начальник полигона завороженно смотрел на крошечного зверька, постепенно менявшего цвет на серо-стальной, под цвет комбинезона Алексея. – И что ты собираешься с ним делать?

– Ну не знаю. – Белый глянул на котенка. – Пока у меня поживет. А там видно будет.

– Ты знаешь, – Петрович задумчиво посмотрел на малыша, – они иногда вырастают до трех метров и весят при этом больше тонны. Я собственными глазами видел, как ревун-самец рвет когтями гусянку с «тридцатьчетверки». Мгновенно меняют окраску, приспосабливаясь под окружение.