Один день, одна ночь

Даже если одноразово, не всерьез, все равно страшно – ты не годишься для романтического свидания! Нет, ты только представь себе: в чужой квартире, среди чужих вещей, среди запахов чужих! Остановись! Остановись немедленно! Сейчас же скажи ему, чтоб у метро тебя высадил, и домой, домой! Звони Поливановой, расскажи ей обо всем. Разговоры с Поливановой – это можно, это как раз не опасно».

Робость и непонимание, в нескольких сантиметрах от нее терзавшие Берегового, тоже старались изо всех сил.

Робость: «С чего ты взял, что она едет с тобой не потому, что ей просто собаку жалко?! Ты не косись, не косись на нее, ты давай на дорогу смотри!.. Ты чего решил – сейчас она в твоем записанном вонючем лифте прибудет в квартиру и сразу тебе отдастся, что ли?! Из дружеских чувств, что ли?!. Ты сколько раз пробовал за ней... как бы это сказать-то по-человечески? Ну, ухаживать, что ли! И что из этого вышло? Ничего не вышло, правильно! В гробу она тебя видала с твоими ухаживаниями! Вы всерьез поцеловались один раз в жизни, когда тебя, помнишь, из кутузки выпустили? Так это она не тебя целовала, это она радость свою целовала, что все так хорошо и благополучно завершилось! И вообще, вот давай рассудим: она кто? Начальник твой она! Величина в издательстве. Второй человек после генеральной директрисы! И ты можешь сколько угодно глаза пялить на ее бедра, на чулки кружевные, как сегодня пялил, когда она упала и юбку порвала, на ее груди, когда она к тебе на шею кидалась, – и что с того? Она красавица, умница, а попа у нее, как у голливудской актрисы, черт, забыл, как ее! Ну, самая красивая в мире попа и застрахована на сколько-то там миллионов долларов, ты в Инете читал, веселился! На кой пес ты ей сдался?! Вот пес, может, и сдался, а ты-то уж точно нет!»"

"Непонимание: «Зачем она поехала? Жалеет тебя? Так понимает свой долг? Ну, уж точно не затем, чтобы переспать с тобой! Она могла бы это сделать уже сто раз, и нечего потеть от одной мысли об этом! Могла бы, могла, но ведь не переспала! И даже ловко и незаметно соорудила между вами стену, и каждый раз, когда ты разлетался к ней, неизменно лбом ударялся в эту стену и потом насилу сообразил, что она просто тебя не хочет! И никогда не хотела! Тогда зачем она едет? Зачем говорит «мы»? Зачем говорит про завтра? Что она имеет в виду?! Ты ничего не понял! Когда она поцеловалась с тобой в тот, единственный раз, тебе показалось, что нет ничего проще и понятней, ведь, когда женщина так целуется, значит, она хочет. И ты ошибся. А сейчас? Чего она хочет сейчас?»

– Володь, – сказал митрофановский страх стиснутым голосом Митрофановой, – наверное, собаке нужно еды купить. Какой-нибудь специальной. Ты можешь меня высадить, я съезжу в магазин и куплю! А потом тебе ...