Один день, одна ночь

 – как постепенно выбиваются из-под резинки длинные волосы, собранные в хвост! А потом, после тренировки, поехать к нему, прыгнуть в не слишком чистую постель, пованивающую псиной, и не отрываться от сочных губ, повторять грубым низким голосом: «Как я тебя хочу!» – и сидеть на крохотной бедной кухоньке в его рубашке, продуманно распахнутой на роскошных грудях и бедрах, ожидая продолжения. А уж потом, наигравшись вволю, вернуться в свой чудесный особнячок, где все так мило и уютно устроено, и долго париться в баньке, смывая запах греха и чужих простыней, а после голой кинуться на диван, на легкое покрывало из лисьих шкур – прошлогодний подарок одного прекрасного человека! – нежиться, чувствовать волнующее прикосновение меха к прохладному обнаженному телу, болтать по телефону и лакомиться чем-нибудь вкусненьким.

Аннет была большой лакомкой.

Но нельзя. Ничего нельзя. Сашка – хоккеист какой-то там тринадцатой лиги, и Петечка категорически запретил с ним встречаться, по крайней мере пока.

Или ты будешь меня слушаться, сказал Петечка, или я тебе не помощник.

А Петечка, сволочь такая, непременно узнает, если Аннет нарушит его запреты, прямо ясновидящий какой-то! Хотя, скорее всего, просто водитель стучит!.. Вполне может, он тоже сволочь редкостная!..

Все мужики сволочи, вот что!..

Когда Анатоль придвинулся еще на сантиметр, Аннет положила прохладные пальцы ему на щеку и сказала, что ей нужно отлучиться. На одну минуту.

Анатоль немедленно втянул живот и неловко заерзал, стаскивая себя с дивана. Аннет следила за ним недобрыми глазами, тщетно пытаясь сделать их как можно добрее.

Нет, ну вы только посмотрите на него! И этот считает себя неотразимым мужчиной?! Да если б не Петечка с его невероятным чутьем и железной хваткой, Аннет убежала бы на край света.

Она любила образные выражения.

В туалете играла тихая музыка, журчали фонтаны, щебетали райские птицы в золоченых клетках и плавились ароматические свечи в высоких бокалах. Аннет сделала свои первоочередные делишки, бросила на диван сумочку, со всех сторон придирчиво осмотрела себя в зеркалах – хороша, ах, как хороша! – и взялась за телефон.

– Ну, что так долго?! – недовольно прохрюкал в трубку Петечка. – Где ты есть-то, пава?..

Почему-то Аннет он называл «павой» – все такие, как Аннет, были у него «павами». К другим своим клиенткам, которые... ну... помладше, Петечка обращался «краса».

Аннет поначалу даже обижалась, а потом перестала. Обижаться на Петечку было глупо, а она считала себя умной.

– Да я в ресторане, с ним! – быстро оправдалась она. – Он только приехал.

– Хорошо, – сказал Петечка совершенно другим, деловым тоном. Зашуршали какие-то бумаги, щелкнула зажигалка.

Аннет вздохнула. Нужно молчать, терпеть и ждать, иначе Петечка опять рассердится.