Один день, одна ночь

Это тоже твоя работа, да? Несчастная бабка, собравшаяся в тюрьму, чтобы спасти внука, который под подозреваемого подходит по всем статьям! Взял бы ты его и «за раскрываемость» благодарность получил, почет и уважение. А ты все понял, сразу понял и не стал никого хватать и бросать «в застенок», хотя, наверное, имеешь для этого и силу и власть. Ты молодец, и я горжусь тобой.

...Это тоже моя работа, да. Только редко бывает, что свидетели и фигуранты ко мне с поцелуями лезут, но, видишь, бывает. Впрочем, зря ты так расчувствовалась. Ничего не происходит сверхъестественного! Или ты тоже всяких передач насмотрелась, где показывают, что мы звери, уроды, бандиты, ублюдки, только и делаем, что бьем, пытаем и сажаем кого ни попадя?! Нет, на нашей работе, как и на любой другой, есть разные люди. Есть профессионалы, дилетанты, умники, дураки, и подонки наверняка есть тоже.

Я профессионал. И я не подонок. Ты этому сейчас радуешься вместе с бабкой?..

Между тем угроза чаепития в повеселевшей и ожившей старухиной квартире становилась все более реальной – на плюшевой скатерти и впрямь появились чашки и рюмки, и какие-то конфетки в вазочке на высокой стеклянной ножке, и внук Митюшенька переминался с ноги на ногу, ожидая, когда бабушка выдаст ему «денежку», готовый бежать до магазина.

Митюшеньке вся эта история очень нравилась. Еще бы!.. Такое приключение ему Булка организовала, а впереди еще маячит праздничное застолье «с вином»!"

"– Софья Захаровна, – начала Маня, понимая, что должна спасти капитана от дальнейших словоизлияний, благодарностей, припаданий к плечу и поедания конфет из вазочки. Ей казалось, что он нуждается в спасении. Уж такой сегодня день, всех приходится спасать. – Мы, наверное, чай не будем пить. Вы только не обижайтесь! Но у меня дома гости, а капитану ехать нужно, он же на работе...

– И слушать ничего не желаю, подождут твои гости! Такая радость, такая радость!.. Никуда не пущу, пока я за здоровье ваше не выпью! Митюшенька, ты мчи, мчи, сыночек, не стой, а ты, Машенька...

Телефон зазвонил, капитан молниеносно выхватил его из кармана, как будто давно ждал каких-то известий и они наконец начинают поступать. Сделал очень деловое лицо и деловым тоном сказал в трубку:

– Слушаю, капитан Мишаков.

– Говорю же, на работу надо! – шепнула Софье Захаровне Маня.

Он действительно слушал, не отвечая, и выражение лица у него менялось.

Маня вдруг так забеспокоилась, что на секунду стало трудно дышать.

– Нам в самом деле нужно ехать. – Глаза у капитана сделались оловянными. – И побыстрее.

– Да как же так-то, сынок?!

Но он не слушал, и стало понятно, что даже если Софья Захаровна сейчас запоет арию Кармен, он все равно не услышит.