Один день, одна ночь

Он написал еще несколько книг, которые были как бы продолжением старых, и в этом, по всей видимости, и крылся залог успеха – он писал о том, что хорошо знал, не врал, не придумывал идиотских придумок и не выдавал себя за знатока «новой» жизни и «нового» мира.

Маня познакомилась с ним в «Алфавите», немедленно полюбила – она вообще любила стариков и старух, – и они стали дружить. Время от времени она приезжала в гости к нему на Пироговку, где в большой неухоженной квартире он одиночествовал после смерти жена, иногда он гостил у Мани, и всегда к его приезду она добывала маковый рулет, до которого Гунар Оттович был большой охотник.

Они пили чай, обязательно пропускали по стопке коньяку, рассуждали о литературе – той, «большой советской», на которой, как на одном непотопляемом ките, покоилась и официальная идеология, и диссидентская, андеграундная, вот ведь странность! Как такое возможно? Вроде бы и Аксенов с Довлатовым – советская литература, и Федор Абрамов с Анатолием Ивановым тоже! А Эренбург, Катаев?

И те, и другие писатели, и то, и другое литература! Что вы на это скажете, а?!

Гунар рассказывал Мане о своей службе в МВД, о министре Щелокове, между прочим, с большим уважением, о «громких делах» прошлого, в которых он или принимал участие или знал их в подробностях «от своих». Маня слушала, кивала, поддакивала и во всем соглашалась, даже когда была решительно не согласна, чтобы не обидеть старика.

Она и познакомила его с Артемом.

Это было большой ошибкой, потому что Артем начал с того, что заклеймил и советскую власть, и советскую литературу, и министра Щелокова, и Аксенова с Абрамовым.

Гунар поначалу слушал с интересом, все же он был «старой закалки» и умел держать удар, а потом потерялся, скис и только время от времени растерянно поглядывал на Маню – что это, мол, такое?.. Я думал, ты порядочная, понимающая, а ты невесть с кем на короткой ноге? Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!

В тот раз старик уехал расстроенный, и маковый рулет не спас положения, и Маня потом еще несколько раз звонила ему, оправдывалась, убеждала, что просто у Артема «такие взгляды», ничего особенного, к ним, Мане и Гунару, его взгляды не имеют никакого отношения.

Старик простил, конечно. Больше Маня их не сводила и страшно удивилась, когда выяснилось, что Артем пишет большую литературоведческую статью о творчестве писателя Гунара Дружинского! В пресс-службе «Алфавита», где Артем работал, никто не возражал, и Анна Иосифовна была довольна – Гудков блестящий журналист, и заполучить его статью, где главным героем является автор издательства, она считала большой удачей!

Артем подолгу разговаривал с Маней о Гунаре и о литературе вообще, и Маня радостно рассказывала ему, что знала. Еще бы!..