Одесский листок сообщает

А в Николаеве, Херсоне, Кишиневе – пожалуйста.

– А если меня там арестует местная полиция?

– Сошлись на меня, мол, выполняешь мое секретное поручение. А билетами торгуешь с целью маскировки.

– Так дайте мне бумагу об этом.

Андрей Яковлевич задумался.

– Что, если ее у тебя найдут? Те, кому не положено? Нет, секретный сотрудник, значит, секретный. Пусть, ежели попадешься, другие начальники сыскных отделений мне телеграфируют. Я подтвержу, что ты мой агент. Нужно придумать тебе псевдоним… Какой лучше, Алексей Николаевич?

– Белокурый.

– Почему Белокурый? – хором спросили остальные. Азвестопуло добавил:

– Он же темно-русый.

– Чтобы никто не догадался, – пояснил Лыков. – Просто мне попалась как-то в журнале статья о Лермонтове. И там приводилось его стихотворение, посвященное Цейдлеру, товарищу по юнкерской школе: «Русский немец белокурый едет в дальнюю страну…»

Гереке приосанился:

– Лермонтов ведь ваш знаменитый поэт? Второй после Пушкина? Это лестно.

– Ну ты же не чухлы-мухлы, а обер-ефрейтор!

– Я согласен на такой псевдоним. А что такое чухлы-мухлы?

– Не важно. Главное, что мы договорились.

Гереке вернули его лотерейные билеты и выпроводили. Питерские сыщики зашли пообедать в ресторан Кукураки на Ришельевской, рядом с Немецким клубом. Лыков спросил помощника:

– Удалось что-нибудь разузнать про журналиста?

– Похоже, Николай Александрович Пейхель чист как стеклышко."

"– Хм. Генерал Калнин спросил меня с издевкой, кого я выбираю в шпионы: выкреста-еврея, французского аристократа или русака? И вот, кажется, виновен в измене именно свой, русский. Неприятно.

– Полной уверенности в виновности Двоеглазова у нас нет, – заступился за капитана Азвестопуло. – Да, бывшая жена его богата. И каждый месяц становится богаче еще на пятьсот рублей. Ну и что? Имеет недвижимость, которая дает доход.

– Ровно полтыщи всякий месяц?

– Было бы глупо так открыто вкладывать в бумаги германские тридцать сребреников. Может быть, это алименты?

– А откуда у капитана такие средства? Пятьсот рублей – это его жалованье за три месяца.

– Надо продолжить изыскания.

– А как? – Лыков хлопнул ладонью по столу так, что на них обернулись. – Мы обнаружили свой интерес, за нами следят. Кто нас выдал? Я беседовал о «минном» деле с генерал-квартирмейстером и с начальником отчетного отделения. Калнин вне подозрений. Фингергут – типичный немец, карьерист и аккуратист, смешно из него делать шпиона.

– Почему смешно? Немец же.

– Таубе тоже немец, – напомнил помощнику Алексей Николаевич.

– Тевтон тевтону рознь. Агент Белокурый недавно назвал таких людей, как Виктор Рейнгольдович, получившими неправильное воспитание. А он, значит, правильный, скотина! Торгует фальшивым ликером, шпионит за нами, любит свой фатерланд.