Одесский листок сообщает

 – Свидание с красивой женщиной?

– Германцы в любом случае не оставят нам улик. Серьезная разведка, дураков не держат. Нам надо напугать их, заставить свернуть деятельность. Закрыть сеть, распустить агентов, заморозить шпионаж. О большем нечего и думать.

– Так безнадежно наше соперничество с германцами? На своей же земле мы ничего больше сделать не можем?

– Сможем и сделаем, – уверенно ответил Игорь Алексеевич. – Старые кадры они вынуждены будут заменить новыми. В этот обновленный состав мы сунем своих людей. Я уже наметил несколько подходящих кандидатур. Немцы, но порядочные. И реорганизованная сеть окажется под нашим контролем. Что и есть главная цель операции, да будет вам известно. Влияние немцев в Одессе велико и почти безгранично. Это из-за обилия кадров, проще говоря – из-за колонистов. Выкорчевать старую агентуру мы не в силах, информации недостаточно. Так швабы сами ее уничтожат! За нас. Надо лишь крепко их напугать, убедить, что нам все известно. Как только возьмем резидента, остальные перетрусят и разбегутся.

– Ну-ну… Вашими бы устами да мастику хлебать… Желаю успеха.

Глава 16

«Одесский листок» сообщает…

Лыков решил с утра показенничать и отправился гулять на Ланжерон. Он явился на Преображенскую к полудню, чтобы дать время военным отменить приказ Курлова. Оказалось, что Кублицкий-Пиотух давно разыскивает питерца.

Алексей Николаевич зашел к полицмейстеру. Тот выглядел смущенным.

– Вам телеграмма от его превосходительства товарища министра внутренних дел, шефа корпуса жандармов. Ознакомьтесь.

Лыков взял бумагу. Курлов распорядился «в изменение предыдущего приказания» перевести титулярного советника Азвестопуло под домашний арест. До завершения расследования гибели Степана Балуцы. А коллежскому советнику Лыкову продолжить известное ему дознание в интересах Военного министерства.

– Ну, ротмистр, все как я вчера и обещал. Где мой помощник?

– Он уже дома.

– Тогда я пошел. Займусь известным мне дознанием для Военного министерства.

– Удачи, Алексей Николаевич. Не держите на нас зла. Особенно когда станете писать рапорт премьер-министру. Я лишь выполнял распоряжения начальства.

– Передайте от меня привет Челебидаки.

– Передам, – едва заметно улыбнулся полицмейстер."

"Лыков спустился в сыскное отделение. Там все уже знали про новое распоряжение из Петербурга. Черкасов выглядел особенно довольным.

– Утерли вы нос нашим бонзам, – заговорщически подмигнул он Лыкову. – Так им и надо!

– А Сергей Манолович?

– Переночевал у нас на диване. А утром, как пришла депеша, уехал к себе на Щелаковскую.

– Спасибо, Андрей Яковлевич. Уж вас-то я в рапорте Столыпину точно не обижу.

Губернский секретарь поглядел на питерца с большим сомнением и ничего не сказал.