Одержимый

Валя замерла, отказываясь верить ушам, а Сергей глухо зарычал:

–Что….

–Не рычи, альфа, – Алгый теперь говорил более спокойно, хотя по-прежнему в его интонации сохранилась небрежность. – Я говорю, как есть. У твоей девчонки в ноге торчит железка, правда, не могу понять какая. Но явно не из операционных благ.

Он пожал плечами, давая понять, что сказал достаточно.

Сергей тяжело задышал, его крупное тело сотрясла дрожь, а температура резко повысилась. Он едва контролировал эмоции, зверь, бушевавший внутри, готов был вырваться на свободу.

Вале же пришлось ухватиться за край дивана, рядом с которым они стояли. Ноги отказывались её слушать, и это было понятно.

Три года страданий….

Три года привыкания к хромоте….

Три года терапии и регулярных физических упражнений….

И что получается? Что в её теле забыли хирургический инструмент? Что этим обуславливается её дефект?

О нечто подобным думал и Сергей. У него не хватало слов, чтобы выразить эмоции, он грубо выругался. Руки сжались в кулаки, и ярость, вспыхнувшая в нем ярким пламенем, готова была вырваться.

–Ты уверен? – выдохнул он.

Алгый пожал плечами.

–Сомневаешься во мне, зачем тогда пригласил?

Больше мужчина ничего не стал говорить, обошёл Сергея и направился на улицу, во двор.

Валентина повернулась к мужу и беспомощно на него посмотрела. Тот тяжело дышал и отводил взгляд в сторону.

–Одевайся, мы едем в клинику, – жестко сказал он.

–В какую клинику? – автоматически уточнила девушка, продолжая находиться в некотором коматозном состоянии.

–В той, где тебя лечили.

–Сегодня воскресенье….

–Нас примут.

Его решение не обсуждалось. Лицо стало жестким, глаза злыми.

–Тебе хватит часа, чтобы привести себя в порядок?

–Да.

–Тогда жду через час здесь.

Больше Сергей ничего не сказал, оставив Валю стоять посередине зала одну, а сам направился во двор, следом за таинственным Алгыем.

Пока Валя приводила себя в порядок, ей стало плохо. Нет, не физически, а морально. И так плохо, что она, не удержавшись, скинула косметические средства со стола и закрыла лицо руками.

Какая она дура! Бог ты мой!....Кто бы только знал!

В эти минуты Валя хотела сама себе расцарапать всё тело, наказать, причинить физическую боль, потому что осознание того, что она не в состоянии управлять собственной жизнью, было выше её.

Причина была очень проста."

"Она сразу вспомнила ту приятную докторшу-физиотерапевта, с которой проходила курс реабилитации после операций. Та, улыбаясь, и что-то рассказывая про процедуры, которые они будут вместе делать, стала осматривать её поврежденную ногу. И в какой-то момент она замолчала, оборвала речь, немного побледнела и, извинившись, вышла из палаты. Вернулась вскоре, но более мрачная.

И в глаза Вале она старалась не смотреть.