Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Али взял журнал, пролистал и присвистнул…

– Значит, упорхнула от него? Интересно…–  сказал, задумавшись…

– Вопрос не в том, упорхнула или нет, Али… Смотри, тут в статье написано, что она замуж собирается… Жених –  Марк Долмати… Его имя тебе ничего не говорит?

– Нет, – отрицательно покачал головой Али…

– А мне зато говорит… Многое… Есть у меня одна идейка… Думаю, она тебе понравится…–  ее накаченные губы растянулись в улыбке предвкушения, которой она невольно заразила и Али…

Руки Оксаны предательски потели, как ни пыталась она настроиться, волнение не покидало… Оно стучало со всей силы о ее горло, отбивая дикий ритм сердца, и возвращая, почти на полтора года назад… Это были странные времена… Противоречивые… Пропитанные одновременно и болью, и неуверенностью, и страстью и… любовью… Любовью? Как только думала об этом, хотелось сжать кулаки до боли… Ей было так плохо, тогда… И так хорошо… Она помнила это чувство… с Ним… Ненавидела себя за эту слабость… Мика планомерно разрушал ее, низводил до уровня молекулы, изменял, топтал ее чувства, своим цинизмом и бесцеремонностью, а она… Она все еще помнила его руки… Помнила его губы… Закрывала глаза и слышала, как он хрипит или рычит, когда кончает, так сладко, так надрывно произнося ее имя…

Это чувство… В нем столько всего… Ничто не может его заменить –  когда мир вокруг разлетается на осколки-  и есть только они двое… И пусть реальность всегда возвращалась горькой оскоминой после того, как последние всполохи удовольствия растворятся в крови, насытив ее эндорфинами, эти минуты с ним, она запомнит на всю жизнь.

Почувствовала на руке прикосновение… Дернулась… Все еще чужое, все еще заставляющее, в первые мгновения, автоматически отстраниться… Марк… Повернула голову к нему, слегка улыбнулась, натянуто. Только бы он это не заметил…

– Все нормально, Окси?–  спрашивает, участливо заглядывая в глаза, так по- щенячьи, что самой тут же хочется выть.

Ее передергивает от вопроса… От этого его вида заботливого пажа… Восторженного и трепетного одновременно… Микаэл никогда так не смотрел, никогда так не говорил… Никогда не заискивал… Он был господином… Ее господином… И она ненавидела себя за то, что так просто, так стремительно стала его рабыней… А еще сильнее ненавидела за то, что ей нравилось быть его рабыней…

Не могла терпеть это марковское «Окси»… И зачем только он коверкал ее имя? Микаэл всегда называл ее нормальным именем… Или «бабочкой»… Подумала об этом-  и кожу на пояснице, где набита татуировка, запекло… Стоп.