Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Не только в отношении других, но и себя… Ее отец… На самом деле он не уходил из семьи, Карим… Она толкнула его во время одного их таких приступов… Удар виском об угол стола. Мгновенная смерть…

Анвар припарковал автомобиль возле машины Мадлен, аккуратно, тютелька в тютельку, согласно линии разметки стоявшей на парковке напротив входа в редакцию. У нее во всем было так – либо идеально, либо никак… Его женщина не принимала полутонов. Она сама была яркой, насыщенной, таким видела и мир вокруг себя. От этого, наверное, часто и страдала, предпочитая высказывать в лицо людям все, что думала, не желая вилять, играть придуманные роли в угоду ситуации… А еще она совсем не умела скрывать свои эмоции… Дулась-  значит дулась, злилась-  значит злилась, прощала- значит прощала, любила- значит любила… Все в ней было на сто процентов… Невольно улыбнулся себе под нос, салютуя консьержу и охраннику, проходя внутрь. В издательстве уже почти никого не было. Одна она сидела допоздна… Делала так с завидной регулярностью последние полторы недели, ему назло, естественно…. В этом тоже было столько Мадлен… Этот ее решительный протест и умилял, и раздражал одновременно… В очередной раз подумал об этом –  поцокал языком, закатив глаза, нажал в лифте нужный этаж. Ничего, пора им поговорить, сколько она будет бегать от него, как мышка от кошки…

– Привет,–  зашел без стука в погруженный в полумрак кабинет с огромным стеклянным столом по центру, на котором стояла одинокая лампа, служившая единственным сейчас источником освещения, не считая мерцающих в огромных панорамных окнах в пол огней вечернего города,–  приехал напомнить тебе, что у тебя есть дом… А может даже и показать туда дорогу, если ты забыла…

Его голос не звучал враждебно или обиженно, скорее с милой иронией…

Мадлен поджала губы, подняв на него глаза.

– Зачем оставил Удея одного с няней, Анвар?!– упрекнула, делая вид, что тут же возвращается к чтению своих бумажек. Но по тому, как подрагивали, отбрасывая щедрую тень на молочную кожу, ее огромные ресницы, было понятно, кривляется… Все ее внимание теперь тоже на нем… Как и его на ней. Всегда теперь на ней…

– Удею вообще- то нужна мать, Маду… Которая уже вторую неделю сидит на работе до умопомрачения… Ты чего этим добиваешься? Что хочешь мне доказать?–  сел напротив, вытащив один из стульев для совещаний, перевернув его спинкой к себе.

– Разве непонятно, Анвар? Я зла. Раздражена.