Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Что- то в душе Юлианны со скрежетом скрипнуло, что- то сдвинулось, заставив заржавевший часовой механизм, начать снова работать… На глазах невольно проступили слезы… Карим резко посмотрел на нее, почувствовал. Неодобрительно нахмурился.

– Что такое, Юля? Прекрати… Иди лучше ко мне…

Не спрашивая, сгреб в охапку… Поцеловал в макушку…

– Давай уже спать… Завтра суматошный день… Заканчивается наш карантин… Пора перебираться на сушу…

Он сказал это, а у нее внутри все невольно дернулось, сжалось от какого- то нелепого, непроизвольного страха… Вот только, не перед лицом угрозы разоблачения Шерифом Макдиси… Страха от того, что все закончится… Что Карим ее отпустит в свободное плавание, как вылеченного гринписовцами, морского котика, после побывки на карантине…

– Спасибо, Карим… Спасибо тебе за всё…–  искренне сорвалось у нее с губ. На этот раз поток слез оказался сильнее… Голос невольно дрогнул…

Он снова широко распахнул глаза. Вновь посмотрел на нее неодобрительно.

– Рановато благодарить меня, красотка… У нас с тобой все только начинается… Будет еще время отблагодарить, и не раз…

Резко, одним размашистым движением, так, что она, даже не успела и охнуть, перекинул ее на кровать, нависнув сверху, развел ноги, вклинившись между…

– Мне, все больше и больше, начинает нравиться, как сладко ты меня благодаришь…

Юлианна громко выдохнула, когда парень, одним резким толчком, заполнил ее на всю длину…

Еще минуту назад он спал, полностью отдавшись покою и отдыху… А сейчас, уже был так решителен и так ненасытен, что низ живота скручивало в болезненных спазмах…

И она совершенно не понимала, это молодость в нем, столь ярко заявляла о себе, неординарная глубина ума или яркость харизмы… Он плавил ее, заставлял оттаивать, оживать… И Юлианна чувствовала себя веткой дерева, наливающейся весной, салатово- зеленым соком жизни…

«Зеркало любви слепо»… В сотый раз Амаль повторяла про себя эту старинную арабскую пословицу, вглядываясь в свое отражение… В последние недели она проводила много времени у зеркала… Сама не понимая, почему… Серебряная гладь притягивала ее, помогала думать… Возможно, подсознательно так она пыталась найти в себе изменения, возможно, анализировала, что пошло не так в ее жизни, свернуло с верного маршрута… Возможно, чтобы напомнить самой себе, что все еще существует как личность, все еще не растворилась в своей агонии опасений и домыслов, как в канистре с серной кислотой…

Отчаяние женщины-  самая страшная ее слабость… Это ее брешь, которая делает даже самые неприступные, мудрые, сильные души уязвимыми перед лицом незначительного, слабого врага… Мы будем бесконечно долго холодны, сдержанны и закрыты, но стоит отчаянию затопить наше сознание, все самообладание трещи