Одержимые. После

Он попеременно смотрел то на бледную Мадлен, то на сводного брата.

–Значит это правда?– хрипло сорвалось с его губ.

Маду нервно сглотнула.

–Анвар, я… Послушай… Я хоела сказать, но…

–Мадлен, иди на кухню и сделай нам кофе, пожалуйста,– произнес категорично уже полностью спустившийся в гостиную Орхан,– а мы пока поговорим с Анваром обо всем… В том числе о твоем переезде с мальчиками в мой дом в Анкару…

–Переезде?-напряженно сглотнула Мадлен.

–Кофе, Мадлен,– повторил он просьбу уже более лаконично, снова одарив ее не требующим возражений тоном…

Средство для мытья посуды уже разъело руки. Ее пальцы были белёсыми от щелочи, с характерными продолговатыми линиями, свидетельствовавшими о том, что нежные холеные ручки провели в воде больше, гораздо чем было нужно. Она мыла чашки уже десятый раз. Просто машинально натирала их мыльной губкой снова и снова, смотря, как завороженная, в одну точку за окном. Внутри всё в буквальном смысле клокотало. И, конечно же, вырвалось наружу, стоило только Орхану зайти на кухню.

Он сгреб ее крепкими объятиями, впечатав в себя. Поцелуй в макушку, нежное прикусывание венки на шее…

Не выдержала, выкрутилась из его объятий, чтобы не растаять. Чрезмерно резко, чрезмерно решительно…

–И что это было?-спрашивает он с очевидно считываемой даже по интонации иронией.

–Это ты мне скажи, что это было, Орхан? Кто дал тебе право так поступать со мной?!

–Как поступать, Маду?-его спокойный тон заставляет беситься еще сильнее.

Она оборачивается на него и не может сдержать своего рвущегося наружу гнева, особенно когда видит в ответ веселое, даже забавляющееся выражение лица.– Что из всего произошедшего тебя так вывело? То, что я не позволил тебе разговаривать тет-а- тет с бывшим? То, что обозначил факт своего наличия в твоей жизни как мужчина, а не как подушка из твоей спальни или вернее, вибратор? Или может быть то, что кофе попросил тебя сделать, как подобает женщине?

–Не передергивай,– буркнула она в ответ,– ты прекрасно знаешь, о чем я…

–Вот именно, что знаю. Факт в том, что ты теперь моя женщина, Маду. И со мной эти игрища не пройдут. – снова прижимается, притягивает к себе одним движением, проводит, властно сжимая, по ноге, поднимаясь выше,– когда мы снова встретились и ты разрешила сделать мне так,– его пальцы, пробежавшись по внутренней стороне бедра, резко цепляют край трусиков и проскальзывают внутрь,– я сказал тебе, что с этого момента всё будет по моим правилам. Мои правила в отношении тебя, Маду, это не попытка унизить или подчинить. Это попытка защитить и успокоить… Ты моя женщина. Точка.

Гладит ее, ласкает, а у нее дыхание учащается и сердце вот-вот вырвется из груди.

–Он все-таки мой брат и он мужчина, Мадлен, хоть я и не перевариваю его органически.