Одержимые. После

Фахд- прекрасный пловец. Не будем паниковать раньше времени…

Он слышит, как цокают Ее каблуки по мрамору пола. Сначала на расстоянии, потом все ближе и ближе. Шаг, еще один, третий. Она распахивает дверь и врывается в комнату. На секунду ему хочется зажмуриться. Не только потому, что каждый раз после разлуки ее вид ослепляет. Потому что он боится увидеть в ее глазах что-то из того, что для него равносильно смерти- отчужденность, равнодушие, разочарование… Может быть, у нее все перегорело. Всё прошло…

Он собирает все силы и смотрит в два бездонных голубых озера, в которых сейчас буря- и видит там боль. Сердце у самого больно сжимается.

– Девочка моя, я заставил тебя переживать. Опять заставил нервничать и не спать ночами,– говорит себе под нос, а сам, собирая волю в кулак, делает усилие над собой и встает, пусть каждое движение и отдается агонией в теле.

Амаль замирает, стоит ей только увидеть мужа. Ее глаза с беспокойством очерчивают его силуэт, дыхание дрожит, а грудь трясется в беззвучных рыданиях. Она словно бы одновременно максимально выдохнула с облегчением, наконец, убедившись в том, что с мужем и правда все нормально, и в то же время, напряглась еще больше. Сейчас она один большой комок нервов, который пока так и не был размотан.

–Любимая,– шепчет он, подаваясь к ней, преодолевая боль,– Люльти.

Амаль не сопротивляется сама несется к нему в объятия, но стоит только им коснуться друг друга, больно бьет его по обожженным плечам несколько раз, а потом прижимается к широкой груди и рыдает.

–Как ты мог… Ты…– кричит, давясь своими всхлипами.

Он нежно гладит ее по спине, целует в макушку, утешает, убаюкивает.

–Тише, тише, моя любовь… Прости меня… Прости, пожалуйста…

Сколько это длится- непонятно. Они так давно не были вот так близки, так давно не дышали друг другом.

Он перемещает свои руки на её живот и нежно гладит.

–Конечно,– выдает раздраженно. – уже вообще-то третий месяц.

–С ума схожу от твоей красоты, когда ты беременная, –шепчет, улыбаясь, беря ее за подбородок и заглядывая в глаза.

Амаль невольно видит в них мужской триумф. Снова бьет его, на этот раз не больно, по рукам.

–Животное…– недовольно шепчет, после чего тут же сдается на милость его губ, пожирающих ее, жадных, страстных…

Спустя полчаса им все-таки удается сесть и поговорить, хоть одежда все еще раскидана по комнате, она лишь в комбинации на голое тело, а он голый ниже торса. Вернее, все пуговицы на ней сорваны.

Амаль аккуратно смазывает его воспаленную кожу кремом, то и дело нежно дуя на нее, чтобы облегчить боль.

–Я очень испугалась, Фахд… Это было… Нечестно по отношению ко мне… Ты не имел права…

–Прости, хабибти… Я правда не хотел тебя пугать. Так получилось. Не знаю, почему навигационная техника вышла из строя на катере.