Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

Она почти не дышит от волнения и предвкушения… От этого нестерпимого, влекущего и одновременно пугающего предвкушения… Слышит лишь звук расстегиваемой молнии. Еще мгновение – и ее губ касается головка его члена, горячая, влажная… Бесцеремонно проталкивается внутрь, и тут же, не давая ей возможности привыкнуть, адаптироваться, пускается в развратный, порабощающий танец. Он двигается грубо, она умело принимает его в себя, для собственного удобства кладет руки на его бедра, но он жестко одергивает ее словами.

– Руки назад. Я не позволял тебе касаться меня.

Этот животный акт длится несколько минут. В комнате слышны мужские сдавленные стоны и характерные звуки, которые еще больше делают его озверевшим от порочности всей ситуации. Наконец, накатывает долгожданное облегчение. Громко рыча, он мощно изливается в нее, в этом как раз не спешит, наслаждаясь щедро предоставленной теплотой ее рта и мягкостью губ… Мужское дыхание с каждым вдохом становится все спокойнее и ровнее. Он выходит из нее, размазывая свое семя по припухшим губам. Наслаждается идеальной картиной покорности… Уже не такой голодный, не такой остервенелый от желания…

Мгновение – и атмосфера вокруг меняется. Фахд хлопает в ладоши, зажигая неяркий свет, чтобы дать возможность их глазам привыкнуть после обволакивающей темноты. Опускается перед женой на колени. Нежно целует в губы, не отрываясь от нее, тянется рукой к брошенному, на стоящей рядом банкетке, пеньюару. Так же бережно накрывает ее плечи.

– Как я скучал, малышка Люльти… Думал, умру, пока долетим из этой гребанной Японии…

– Хороший способ продемонстрировать свою тоску по мне, – саркастично улыбается, поднимаясь, наконец, с колен.

Он помогает ей, придерживая.

Неодобрительно цокает языком.

– Почему ты опять стоишь коленями на голом полу? Разве я не учил тебя класть специальную подушку? Это больно, травматично, к тому же ты можешь застудить суставы, Амаль…

– Все нормально… Так я… Лучше вживаюсь в роль что ли…– улыбается смущенно.

А он снова придвигает ее к себе…

– Извини, но мне это было нужно… После тех твоих фото и видео я просто думать ни о чем не мог, кроме как о твоем ротике… Захотел тебя так, жестко, без прелюдий… Но… сегодня ночью, любимая, я буду самой нежностью… – почти невесомо касается ее шеи, целует, порхая губами по атласной коже.

Амаль резко притягивает его к себе.