Одержимость: Покоряясь тебе

– Держи!

Я буквально силой впихнул револьвер в ее дрожащие руки. Она обезумевшими глазами посмотрела на него, но удержала. Потом глубоко задышала, и скоро ее слезы прекратились. Взгляд стал более осмысленным, что вызвало во мне вздох облегчения.

Осталось совсем немного, но самое сложное.

Я подошел к ней вплотную, обхватил руками ее руки, сжимающие оружие и приставил его к своей голове."

"– Давай же, – холодно улыбнувшись ей, протянул я и раскину руки в стороны. Мой голос звучал вкрадчиво, в котором звучала угроза, означающая, что если она ослушается, то пожалеет. Такой метод хорошо действовал раньше, когда я хотел ее подчинения.

– Сделай это, Грейс. Ну же, тебе ведь хочется.

Я специально провоцировал ее, подталкивая к решающему действию. Притихнув, она наблюдала за мной, как завороженная, едва дыша.

Она молча слушала, но все еще колебалась. А время шло. Я видел, что у нее не хватит духу выстрелить. Вот она тяжело вздохнула и перехватила револьвер другой рукой.

Только один шанс. Одна возможность.

– Грейс, стреляй уже! – рявкнул я, используя эффект неожиданности.

Она вздрогнула и спустила курок. Прогремел выстрел. Мы оба замерли, широко распахнутыми глазами впиваясь в лица друг друга.

Пуля пролетела в миллиметре от моей щеки и пробила одну из деревянных коробок. В последний момент она отвела револьвер в сторону. Так и не смогла выстрелить в меня, сколько бы грязи я не принес в ее жизнь.

– Ты понимаешь, что теперь мы оба умрем, – в ее губы прошептал я.

– Я знаю, – с тихим вздохом ответила она.

Глава 38

Чтобы вы сделали, если бы вам оставалось жить всего лишь сутки? А пять часов? Час? Полчаса…

Минуты, секунды нещадно убегают, просыпаясь, как песок сквозь пальцы. Я хочу ухватить их покрепче и сжать рукой, чтобы задержать, остановить, но это не возможно.

Тик-тик-тик…

Приближение моей гибели. Страшной, пугающей концовки жизни. Что скажут обо мне после того, как меня не станет? Вспомнят ли через месяц, полгода, год, что я жила на свете?

Если бы у меня было время, чуть больше времени, я бы хотела увидеть всех своих друзей, чтобы иметь возможность попрощаться. Я бы попросила прощение у всех, кого обидела и непременно простила всех, кто обидел меня.

Тяжесть жилета, начиненного взрывчаткой, ощущается непосильным грузом, куда больше, чем реальных четыре килограмма.

Я могу еще все изменить. Могу убить Адама и сохранить себе жизнь. Я представляю, как делаю это, и как моя жизнь продолжается: пустая, серая, вязкая, как густой туман, без надежды на просвет. Такой она будет, если я выстрелю в него.

Убить его – значит самой лишиться жизни. Тогда в чем смысл?

В чем?

Я столько всего узнала за этот кошмарный день, но я не хочу об этом думать.