Одержимость мажора

– Что значит могу уйти? – не понимаю я. С чего бы такая щедрость? Кто сначала платит за секс, а потом отказывается? Может, для него была важна победа, а не сам секс? В конце концов, секс он может получить в любое время от кого-то более сговорчивого, чем я.

– А то и значит, разворачиваешься и уходишь, а если нет, то я возьму всё что хочу. Ты будешь полностью в моей власти, пока я не решу иначе. Наш договор продолжится, и ты не будешь иметь права отказать мне в чем-либо, – накрывает он большим пальцем мою нижнюю губу, отчего по телу тут же пробегает волна мурашек.

Должна признать, что близость Халида всегда так действовала на меня. Словно его возбуждение передавалось мне. Вон как заволокло глаза мажора похотью и желанием.

И он еще говорит уйти…

Черт! Мне бы воспользоваться столь щедрым предложением и уйти, но вот только я не хотела уходить. Не хотела опять быть нищенкой, которая воспользовалась подаянием. Если бы мне нужна была благотворительность, я обратилась бы к Риде. Андрей помог бы мне, но кем бы я себя по итогу чувствовала? Знаю, многие скажут, что лучше быть попрошайкой, чем шлюхой, но, когда ты всегда выступаешь просящей стороной, это не кажется меньшим из зол.

– Может, ты прекратишь болтать и мы уже перейдем к делу? – выгибаю я бровь и кусаю его за палец, отчего его глаза темнеют еще больше.

– Помни, что у тебя был шанс, Губастая! – рычит он, прежде чем подхватить меня под попку и накрыть мой рот поцелуем. Язык с ходу врывается в рот, а руками мажор крепче прижимает мои бедра к себе, обвивая мои ноги вокруг своего торса. Целует так, словно мы вечность этого не делали, хотя это не так. Он уже целовал меня сегодня.

Воздуха катастрофически не хватает, но мне так нравится происходящее, что я сама не даю ему отстраниться. Я словно отпустила все сдерживающие себя рычаги и наконец смогла расслабиться и принять тот факт, что, хотя мажор и заплатил мне за секс, я всё же получала удовольствие от его действий не меньше, чем он. Нужно было просто прекратить строить из себя жертву и врать самой себе.

Не знаю, когда это случилось. Когда я перестала испытывать отвращение к мажору и поняла, что его внимание не становится досаждающим, а скорее желанным. Ждала его сообщений, с трепетом открывала окошко с текстом, чтобы увидеть, что он мне напишет. Ждала того, как он приедет на своей крутой тачке, повезет меня в университет, угостив очередной вкусняшкой.

Пыталась себя убедить, что мне неприятно его внимание, не нужна забота, противны навязанные поцелуи. Даже перепалки с ним стали доставлять удовольствие, хотя я себя убеждала, что выдавливаю слова для ответов ему.

Но сколько можно себе врать? Он помогал мне, как никто другой. Спас моего брата, окружил меня заботой, не давил и не требовал, а ждал, пока я сдамся.