Одержимость мажора

Не сравнить с замком Мадины или с виллой, на которой живут Андрей с Ридой.

– Папа не любит большие пространства. Нас всего двое, – словно замечая мое недоумение, поясняет он.

Хоть дом и небольшой, но очень красивый и уютный. Двухэтажный, но компактный. Для меня и он огромен, но по меркам богатеев скорее скромный домик."

"– Наверху четыре спальни, внизу две, кухня, столовая, гостиная и холл. Ну и ванные комнаты в каждой спальне, – рассказывает Халид, ведя нас в гостиную.

Сегодня у нас день знакомства с его отцом, и я ужасно нервничаю. Боюсь, что отец Халида может как-то обидеть маму. Сказать что-то не то.

– Добрый вечер, – тут же встает мужчина при нашем появлении. – Добро пожаловать в наш дом.

К счастью, я догадалась и объяснила маме, что с их мужчинами не здороваются за руки и не обнимаются, так что она просто улыбнулась и тоже произнесла слова приветствия. Дальше последовал обычный обмен любезностями, после которых мы сразу направились в столовую, где уже был накрыт ужин.

Отец Халида не стал говорить что-либо о том, что моя семья переехала в квартиру его сына, что немного расслабило меня, ведь я с содроганием ждала подколки или намека. Не знаю почему, но я всё никак не могла расслабиться. Ждала чего-то плохого и ужасно, просто до дрожи робела перед этим серьезным мужчиной, что так напоминал мне своего сына.

– Я покажу Нике дом, если никто не против? – неожиданно заговаривает Халид, когда нам уже подают кофе с десертом.

– Конечно, сын. Пусть девушка увидит, где ей предстоит жить, – удивляет Мирзоев-старший своей понимающей улыбкой.

Я отвожу взгляд и встаю, покорно следую за Халидом, который молча берет меня за руку, стоит нам скрыться с глаз родителей, и ведет наверх.

– Ну что такое, Губастая? – затягивая меня в комнату, которая, судя по всему, принадлежит ему, нежно спрашивает он. – Ты весь вечер напряжена.

– Я просто… стесняюсь… – пряча лицо в ладонях, выдаю я.

– Стесняешься? – не понимает мой мажор. – Чего, интересно? Эй! Ну-ка посмотри на меня! – отводит он мои руки и притягивает в свои объятия.

– Твоего отца! У вас ведь не принято спать вместе до свадьбы, а я беременна! Не представляю, что он обо мне думает! Наверное…

– Ну что за глупости?! Ничего он не думает! Он рад, что станет дедом. И не важно, произошло это до свадьбы или после, – тянет он меня к дивану и усаживает к себе на колени. – Придет же глупость тебе в голову, – качает он головой, усмехаясь и целуя меня в изгиб нижней челюсти. – Нельзя так загоняться, Губастая. И вообще, ты должна думать только о хорошем. Например, обо мне… – накрывает он своим ртом мои улыбающиеся от его слов губы.

– Ты такой самовлюбленный! – успеваю я шепнуть, прежде чем он углубляет поцелуй, лишая меня способности думать.