Одержимость Малиновского

Я давно наблюдаю, как ты на неё смотришь, и этот взгляд не влюблённого человека, и не сгорающего от страсти мужчины, чувство у тебя тёмное…

— Но раз вы знали, что я опасен… Что такой же извращенец, как и мой биологический отец, а, возможно, и хуже. То почему свою дочь подвергали опасности, присылая ко мне?! — взорвался.

— Ты никогда ей не причинишь зла, и не такой мерзавец, как он. Но ты ошибаешься, я принял меры, чтобы оградить от тебя свою дочь.

— Какие меры? Я уже причинил! — чуть слышно произнёс, Беркутов замер. — Я её поцеловал, но самое ужасное, я готов был пойти на большее. Не присылайте её ко мне, если любите.

— Рад, что ты понимаешь, что вам нельзя быть вместе, это упрощает задачу. Твоя работа… — Я удивлённо посмотрела на него. — Да, Вань, я догадываюсь, чем ты занимаешься помимо дел в своей фирме. Я один раз чуть не потерял дочь, и рисковать её жизнью не намерен. Она всегда будет под ударом, находясь рядом с тобой. Надеюсь, теперь ты поймёшь, почему я действовал грязно, приписывая тебе всякого рода романы, даже сделал пару провокаций с прислугой. Увы, не повёлся, только год назад ты облегчил задачу, но ненадолго. Наверное, понял, что ничего не получается. Надеюсь, ты простишь меня. — Так вот откуда ноги растут о якобы моей разгульном образе жизни. Обижен ли я? Нет, он всё правильно сделал.

— В этом плане наши интересы совпали, так что я без претензий. А вот если Мира прознает о вас, это будет для неё ударом. Она никогда не должна узнать о вашей шалости, пообещайте мне, тогда можно считать, что вопрос улажен. А я обещаю, что пока я работаю там, не подвергну её опасности.

— А ты уверен, что будешь ей нужен? И её чувства к тебе — это не простая детская привязанность? Даже больше скажу, ты при любом раскладе не можешь быть с моей дочерью.

— Что… моя родословная подкачала? — взорвался.

Ты посмотри на него, с дочкой я его возиться всегда был годен, а в мужья, значит, рылом не вышел! Я понимаю, биологический отец был ещё тот гнус. Но какого чёрта меня за это клеймить!

— Вань, не горячись.

— А я не горячусь, а ставлю перед фактом: Мира станет моей женой, другой вариант не рассматривается. Она любит меня, даже после всего дерьма. И вы тут, Глеб Владимирович, бессильны, только она будет решать, гожусь я ей в мужья или нет. Я не вечно там буду работать и сумею усмирить своих демонов! — Беркутов, ничего не ответив, встал и направился к своему сейфу, открыв его, достал папку. Вернувшись на место, кинул её на стол.

— Не хотел я тебе говорить, пока не разберусь в ситуации, но ты не оставил мне выбора. Почитай и сразу поймёшь, почему ваш брак невозможен."

"— Что это? — показываю глазами на папку. Блин, и этот, что ли, к шантажу решил прибегнуть?

— Дело на Шефера Клос. Знакомое имя?

Нехотя взял папку в руки и открыл её.