Одержимость Грешника

— Дом тоже продать? — нахмурилась я, смысл сказанного постепенно доходил до меня, пока ужас ослаблял свои когтистые лапы на моём сдавленном горле.

— Да, придётся… Теперь долгов не осталось почти. Перед Алексом только… Нужно твоё согласие на продажу и перепрописать вас к твоей или моей матери.

— Понятно.

— Слушай, я уже через пару дней дома буду, и мы решим, как быть с жильём, и я….

Связь вдруг пропала. Сначала я слышала обрывки слов, но не могла их разобрать, а потом ничего не стало слышно вообще.

— Алло! — звала я его. — Паш! Паша!

Результата не было, а затем сотовый оператор нас просто разъединил — наверное, поезд вышел из зоны доступа.

Да я и не собиралась жить с ним вместе, и всё равно бы подыскала себе жильё, но сначала нужно дождаться возвращения Павла и решить, как нам со всем этим быть. Дом записан на него, но здесь прописаны я и дочь, да и по закону коттедж считается совместно нажитым имуществом. Остаётся лишь догадываться, насколько влиятельные люди решают вопрос с домом, чтобы Паша мог им его отписать…

Я вздохнула и отложила телефон в сторону. Всё, что с таким трудом мы заработали за эти три года, дом, который мы брали частично в ипотеку, и закрыли её только несколько месяцев назад — всё будет продано.

Да и разговор об измене и разводе никуда не денется — нам с Пашей всё равно придётся выяснить отношения.

Ещё эта командировка чёртова, в которую ехать мне совершенно не хотелось...

***

Следующий день прошёл в рабочих делах. В обед мне неожиданно прислали с курьером пакет — из того бутика, где мы с Северовым покупали мне пальто и шапку. Ирина сама забрала его внизу и принесла мне.

— Оставь на краю стола, — попросила я её, не отрываясь от монитора, где в программе вносила последние штрихи в первый макет, который получился у меня после длительного перерыва. — Я закончу… и посмотрю.

Ирина ушла, а я сохранила свои наработки и с довольным вздохом откинулась на спинку кресла. Кажется, я всё же начинаю просыпаться и снова чувствую вкус жизни — хотя бы удовлетворение от проделанной работы.

Взгляд упал на пакет, о котором я уже успела забыть. Подцепила его пальцем и потянула к себе. Внутри оказались варежки — белые, пушистые, с крупной вязкой, похожей на ту, что была на моей шапке. Никакой записки не было, только чек, но мне не стоило и гадать, кто их мне купил — Алекс. Не романтично, но практично. Хотя по нашей жизни, возможно, это даже лучше.

Северов не спрашивал меня, хочу ли я, чтобы он мне их купил, не сыпал громкими словами, а просто сделал так, чтобы я не мёрзла и не болела...

Взяла в руки варежки. Они оказались не только красивыми на вид, но и приятными на ощупь — хороший выбор.