Его одержимость

 – Ты отправишься вслед за своим мужем, уж я-то прослежу за этим!

Ударила! Голова мэра дернулась, щека заалела, и я ощутила, как ладонь стало покалывать, но эта боль была ничем по сравнению с той, которую я испытала, когда моё плечо вывернули и Кремлёв-старший швырнул меня в стену.

– Низкая тварь! Лучше бы твое мерзкое отродье убили, чем держали в стенах моего дома! Мразь!

Он снова замахнулся, и я сжалась, ожидая удара, но того не последовало. Тело, напряженное как струна, замерло. Я задержала дыхание, но крики разом стихли, и в палате повисла оглушающая тишина.

– Александр Романович, вы задерживаетесь по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей сто двадцать шесть Уголовного Кодекса…

Распахнула глаза, когда услышала голос фейсера. Мэра довольно неделикатно впечатали лицом в стену, как несколько секунд назад он впечатал меня, и теперь зачитывали бессчётное количество статей кодекса, которые он якобы нарушил.

В палате тут же появился второй служащий, и две медсестры, одна из которых кинулась проверять состояние Ромы, а вторая терпеливо слушала то, что ей говорит фейсер.

– …право на юридическую помощь…

– Лера.

Моргнула, глядя в сонные глаза Ромы, который, казалось, только что очнулся и сиплым шепотом позвал меня по имени.

Как под гипнозом, сделала шаг, потом другой… Не выдержав, закусила губу, и, опустившись на стул у постели больного, разрыдалась.

Глава 35

Аня ждала меня в машине, и как только я спустилась по ступеням больницы, она вышла и предложила мне уже привычную сигарету. Отказываться не стала – меня все еще колотило после того, что произошло в палате.

Фейсеры увели отца Ромы, оставив нас вдвоем. Но я понимала, что Кремлёву нужен отдых, поэтому не стала задерживаться в его палате, и как только медсестра вколола ему снотворное, вероятно, кроме него они ничем не лечат пациента, я дождалась, когда его глаза закрылись, и Рома уснул.

Хотелось просидеть с ним как можно дольше, но я понимала, что нельзя задерживаться, чтобы не наглеть и не напрягать Черняховского, вызвавшегося посидеть с крестником. Аня отвезла меня в больницу, и теперь терпеливо ждала, когда я докурю.

– Я видела мэра… – девушка очень ненавязчиво подтолкнула меня к разговору, но я не могла сейчас. Не хотелось снова переживать все то, что произошло в стенах Роминой палаты.

– Его взяли, – ткнула я окурок о край железной урны и выбросила. – Думаю, можно ехать…

Дорога до дома заняла около двадцати минут, за которые мне удалось успокоиться и выровнять пульс. Не хотелось нести в дом это раздражение и негатив, который на меня выплеснул мэр.

Андрюша и Чёрный собирали железную дорогу, и при моем появлении оба улыбнулись, и сынок тут же подскочил и повис на моей шее, радостно щебеча.