Его одержимость

Здесь чуть ли не все поголовно влюблены в него и считают их отношения с «госпожой Кларой» за идеал.

А госпожа, мать ее, Клара — это сестра Рауля и дочь Маноло и Кортни Фуэнтесов.

Теперь понятно, почему Кортни не удивилась, услышав ее имя."

"«Лучше бы господин Рейес женился на госпоже Кларе. Тогда она взяла бы кого-нибудь из нас прислуживать в его поместье».

«А как он ей пел. У него чудесный голос!»

«Господин Рейес никогда никого не мучил против воли. Это не господин Рауль».

«Он постоянно носил ее на руках и баловал подарками. Мне бы такого поклонника!»

Лапочка просто. Идеал. Мечта.

Хотя да. Меня Рейес тоже носил на руках и одаривал.

Я ворочаюсь до самого подъема, а когда одеваюсь и привожу себя в порядок, в комнату влетает Карлос, один из поварят, и кричит:

— Беда! В зале для танцев заколотили окна и сгоняют всех слуг туда. Сейчас и за вами придут!

Поднимается шум, и девушки кричат наперебой, пытаясь выяснить, в чем дело.

— Диего Рейес решил взять поместье штурмом и движется сюда со своей армией!

Обдумывать новость и прятаться под кровати бесполезно. Мы сбиваемся в шокированную голосящую кучу, когда в комнате появляются мужчины, похожие на солдат в полном обмундировании.

У них автоматы наперевес и они гонят нас вперед, как овец.

Зал для танцев — это большая полупустая комната с креслами и столиками по стенам.

Там уже находятся слуги-мужчины и Рауль Фуэнтес.

Он обводит нас взглядом, и его немигающие глаза останавливаются на мне.

Отвратительный взгляд, как у рептилии!

А в следующее мгновение Фуэнтес делает ладонью всем знак замолчать, хотя под дулами автоматов болтать и так не слишком хочется, и произносит:

— Мой брат Диего Рейес предал законы чести и крови. Он идет сюда с войной. Вы все хорошо служили моей семье и как преданные слуги уйдете вместе с нами, если мы проиграем битву. Зато ты — новенькая, — он показывает на меня пальцем, и все тоже на меня смотрят, — ты пойдешь со мной.

Он подходит ко мне через толпу расступающихся девушек и ужасно больно стискивает мою правую руку за запястье.

А затем тащит меня прочь, не слушая крики и вопли людей, умоляющих пощадить их.

Фуэнтес вытаскивает меня из зала для танцев, и я вижу, что соседняя с ним комната завалена досками и охапками сена.

— Видишь это, обезьянка? Да, я заколочу двери в зал, а сено прекрасно горит.

— Куда ты меня тащишь?! — я не собираюсь «выкать» отъявленному уроду. Я и Рейесу не «выкала», а эта мразь намного его хуже.

— Я тащу тебя любить. Ты же была любимой игрушкой Диего, и он внезапно лишил тебя ласки. Я это исправлю.

Меня передергивает от отвращения, но хватка Фуэнтеса не дает вырваться. Я еле поспеваю за ним, но боюсь, что если упаду, он просто потащит меня, оббивая моим телом пороги и лестницы.