Его одержимость

Можно припугнуть, что сожгу дом ее семьи.

А под кофтой — я едва не вою от разочарования — лифчик.

Нет, в лифчике купаться нельзя. Не прокатит. Это Франциска тебе объяснит.

Лифчик самый простой, а у меня стоит так, как не стоял на элитное белье. Ничего. Я скоро буду в тебе, сучка. Попробую тебя и в рот, и между грудей."

"Поммм. Поммм. Мать честная. Они стоячие. Обе не меньше четверки. При стройной талии это смотрится охеренно.

Кожа ровная, без отметин. Соски темно-коричневые, довольно крупные. Все свое, натуральное, конечно же.

Потому я и живу в этом городе. В столице давно нет таких шлюх.

Давай, снимай эту уродливую юбку. Покажи, что у тебя под ней.

Я ловлю себя на том, что почти не дышу.

Ты ответишь за это, сучка.

Юбка ползет с бедер, а я впиваюсь взглядом в ее трусики. Простые, белые, без изысков. Охеренно сочетающиеся с ее смугловатой кожей.

В предках у девки явно благородная кровь. Она в общем скорее светлая. И черты лица правильные.

А у меня вся кровь в паху. Уже время не секу, сколько чика вот так издевательски медленно раздевается.

Юбка, наконец, аккуратно ложится поверх прочего тряпья, и чика берется за трусики.

Ну. Давай. Покажи, что там у тебя.

Я машинально выпиваю весь стакан залпом.

И залипаю в экран, глядя на черный треугольник курчавых волос между ее ног. Едва не рычу от бешенства.

Хочу эту девку сюда немедленно.

Но нельзя. Пока ее не помоют, нельзя никому показывать, насколько она меня завела.

Потом, в моих комнатах, можно все. А пока только ждать, стиснув зубы.

Хорошо, никто не ворвется сюда, кроме смертников. Умные стоят за дверью по стойке смирно. Ждут звон колокольчика.

Мне нравятся некоторые старинные порядки.

Мыться чика решает сама. Явно отказывается от помощи Франциски. Черные волосы разметались по плечам, а я уже вижу их поверх подушки. Хотя, блять, эту девку лучше выебать прямо на полу, чтобы знала свое место.

На подушках потом, если заслужит.

Она уже заслужила ад на земле за то, что пусть и ненадолго, урывками отключает мне голову.

Я наливаю себе еще коньяка и смотрю, как девка моется. Старательно моется. Качественно.

Неужели опять решила меня развести и помыться за мой счет? Дома небось в навозе ходит. А тут и не знает, сколько стоят все эти бутылочки, даже если грамотная.

А она наверняка грамотная. Ну, тем для нее хуже.

А я уже не думаю. Я просто смотрю, как она намыливается. Как поливает себя из крана и ковшика водой. Как черные пряди прилипают к важной горячей коже, будто эта шлюха только что после охеренно жаркого секса.

Все движения неторопливые, размеренные, уверенные. Будто чика на дорогом курорте, который она даже по телевизору не видала.

Блять. Она и впрямь бессмертная. Не представляет, что бывает с теми, кто настолько меня завел.

Хотя «настолько» не было уже лет десять. Вру, лет семь.