Его одержимость

Какая еще Ана?! Я вроде на бабу не похож.

Но если чика хочет верить в эту сказку, что мы были вместе еще в прошлой жизни, то почему нет.

Для меня ничего не изменится, даже если белоглазое пугало подтвердит, что чика меня убила.

Ну, убила и убила. Я и эту жизнь ей отдам, если нужно будет.

Зато меня сильно заводит тема с наказаниями.

Раз Анхела у нас постоянно «виноватая», я придумываю новые и новые способы показать ей, насколько она «плохая».

Во-первых, пусть учится. Я пригласил для нее частных преподавателей, как и для ее сестер и брата.

Во-вторых, я посвящаю ее в дела будущей семьи. Женщины Рейесов никогда не были пустоголовыми куклами, и Анхела схватывает все на лету.

В-третьих, я несколько раз съездил с ней в город и купил для нее кучу отличных шмоток.

Как наказанная, она должна была выходить ко мне и все эти вещи демонстрировать.

А потом я платил персоналу, чтобы они временно убирались куда-нибудь, и приступал к четвертому виду наказаний.

Выяснилось, что моя кошка вся течет, если я ласкаю ее прямо посреди зала с вешалками и манекенами, куда якобы может войти кто угодно. И не меньше она тащится, когда я заставляю ее делать минет.

Наматываю роскошные волосы на кулак и принуждаю ее качественно сосать.

Я еще разные наказания придумал, но для них нужно время, а мы пока не так давно вместе.

А сегодня мне не до наказаний.

Передо мной файл с расшифрованным дневником Клары.

Блять, лучше покончить с этой сранью быстро и убить все то, что еще теплится где-то в самых мрачных глубинах души.

* * *И вот с чего я взял, что это будет подробная запись событий день за днем?

С того что Клара казалась мне такой милой прилежной пусечкой, которая доверяет бумажному сердечному другу самые сокровенные мысли?

Сперва я даже не понимаю, что именно и где читаю — даты скачут, как кенгуру. А потом просекаю: Клара описывала только самые яркие моменты своей жизни в хаотичном порядке.

Писала про события десятого марта сразу после четырнадцатого мая. И с годами своевольничала.

Фриковато."

"А ведь она казалась мне тихой задумчивой девушкой с покладистым характером. Часто настолько уходила в свои мысли, что даже носки ее туфелек смотрели куда-то в сторону от меня.

Анхела, кстати, тоже задумчивая. Но она никогда со мной так надолго не зависает. А ее туфельки всегда повернуты ко мне.

Я листаю дневник, пытаясь найти более-менее свежую дату.

Первые воспоминания мне не нужны. Вот уж догадываюсь, что Клара ничего хорошего не подумала про мальчишку, который лихо подставил ей подножку. Она рухнула на грязную землю в прелестном кремовом платьице, которое тогда показалось мне идиотским подобием пирожного.

Ну а я ржал во весь голос и, конечно, не стал предлагать ей руку. Клара все никак встать не могла, а я ржал и ржал. Мне было девять.