Его одержимость

Мы тебя благословляем на отношения с Анхелой. А дальше уж как у вас получится, — Вероника Рубио тепло улыбается. И отстраненно как-то.

Не мне, а своим мыслям о дочери. А тиски на моем горле потихоньку разжимаются.

Анхела не похожа на Клару, так с чего их матерям быть похожими?

— Ваша семья в любом случае будет жить в крепости. Если не возражаете.

— А где сама Анхела сейчас, что с ней?

Паскудный вопрос!

— Она немного приболела. Восстанавливается и спит. Давайте я вас к ней провожу?

Мы идем к ангелочку в «палату», и я отпускаю Мендеса и Пилар.

Вероника Рубио решает остаться с дочерью, а Эстебана я зову с собой.

— Давайте отметим благословение. А когда Анхела проснется, покормим ее, и вы все вместе поедете домой.

— А что дальше, господин Рейес?

— Диего, господин Рубио.

— Дальше, если вы одобряете, я буду действовать своими методами.

Теперь, ангелок, ты не отвертишься.

Бейся не бейся, ты — моя.

Глава 17. Серенада. Анхелика

АНХЕЛИКА

Я все еще поверить не могу, что родители меня так спокойно Рейесу отдали. Ну, то есть не отдали, но, по-видимому, простили все, что он мне сделал и еще сделает.

И даже если я расскажу маме, как все было, она решит, что это любовь.

Мол, ошалел «парень» от страсти, да еще ты его раззадоривала. А с мужчиной надо нежно, с пониманием и терпением.

А если прямо распирает, можно и поругаться, не страшно.

Папа же у меня вспыльчивый, да и мама сама не сахар. Ругаются, мирятся и дальше ладят.

Это все, конечно, хорошо для пар, которые добровольно друг друга выбрали, но я-то Рейеса не выбирала.

Диего…

Нет уж. Не могу я его так называть. Не готова.

Буду просто на «ты», чтобы не прицепился.

Мне сейчас сложно. Потому что когда я думала, что он вот-вот умрет, то с ума сходила.

А как выяснилось, что он живой и здоровый, да еще и богаче стал за счет имущества Фуэнтесов, как-то меня отпустило.

Страсть страстью, надо головой думать.

Особенно теперь, когда родители меня запросто за Рейеса отдадут."

"А соседи уже и так косо смотреть не станут. Рейес же всю семью к себе забрал, и поди знай, вдруг прямо в своем особняке и поселил. С него станется.

Хотя я за все время жизни у него не поняла планировку зданий, поскольку меня водили с мешком на голове, уверена, что особняк у него есть.

А вот этот мешок я никак забыть не могу.

Пусть меня выдают замуж — я даже пойду. Только просто так Рейесу не дамся.

— Давай, Анхелика. Диего уже достаточно за тебя поволновался.

— Мам. Ты сказала нам самим разбираться? Вот я и разберусь. А если ты считаешь, что надо пойти великому господину в ноги поклониться или на пол лечь и юбку задрать, ты только скажи! — я выкрикиваю последние слова и тут же чувствую, что перегнула палку: — Прости, мам. Извини. Не люблю я его!

Она качает головой.

— Из-за неважных так не заводятся.

Все.