Бесконечная одержимость

И именно этим я и занимаюсь следующие полтора часа. Я наблюдаю за тем, как она заказывает мимозу, за тем, как сервер приносит ей тарелку яиц Бенедикт с копченым лососем, и изучаю ее лицо, пока она говорит, как она смеется. Я сдвигаюсь под столом, наклоняясь так, чтобы никто из присутствующих на патио не видел, что у меня уже каменный член, просто от того, что я наблюдаю за движением губ этой женщины.

Губ, которые я так отчаянно хочу, чтобы обхватили мой член.

Я разочарован тем, что мне придется уйти до того, как закончится бранч. Но у меня встреча с агентом ФБР, которому я передаю информацию, и я не могу ее откладывать. Последнее, что я могу себе позволить, — это навлечь на себя их неприятности. Достаточно сделать один неверный шаг, и весь мой мир рухнет в один миг.

Я расплачиваюсь за вафли, которые едва успел выбрать, убираю ноутбук и выхожу через боковые ворота, чтобы не проходить мимо столика, за которым сидит Шарлотта. А потом я вызываю такси в закусочную на Саут-Сайде, где должен встретиться с агентом Брэдли.

Адам Брэдли — большая заноза в моем сердце. Он знает, на что меня подсадили, и, похоже, не считает, что за то, что я донес на отца за торговлю женщинами, я расплачиваюсь целым рядом других грехов. Если бы у него было разрешение от вышестоящего начальства, я чувствую, что он нашел бы какую-нибудь причину бросить меня в тюрьму быстрее, чем смогли бы произнести список моих тяжких преступлений.

Но у него нет такого разрешения, и я не намерен давать ему повод просить о нем. Это лишь заставляет меня еще больше проклинать отца, ведь именно его преступления отправят меня на тот свет. Если бы не это, я бы никогда не подошел так близко к агенту ФБР. Ни за миллион лет.

Он сидит в задней части закусочной, когда я прихожу, в штатском, в бейсболке, не совсем похожей на ту, что я надевал, наблюдая за Шарлоттой в ресторане. Свою я снял, что гораздо лучше — я не очень люблю головные уборы. Я вхожу в закусочную, как будто мне наплевать на все на свете, и опускаюсь в кабинку напротив него, хотя внутри у меня все сжимается сильнее, чем скрипичная струна."

"— Это вредно для твоего кишечника. — Я показываю на кружку черного кофе перед ним. — Особенно на голодный желудок, — добавляю я, заметив, что там больше ничего нет. Только кофе и неприятное выражение на лице Брэдли.

— Вся эта работа вредна для моего кишечника. — Брэдли хмурится еще сильнее. — Что у тебя есть для меня, Кариев? Сделай мой день хорошим.

— Неужели целая партия женщин, которую ты успел вывезти оттуда до того, как появились покупатели моего отца, недостаточно хороша для тебя? Или ты на самом деле не ради женщин, и единственная радость, которую ты получаешь от этой работы, — это не помощь людям, а уничтожение других? — Я поднимаю бровь. — А я-то думал о тебе лучше.