Я одержим тобой

Однако кое-кто оказался быстрее нее, по стене лишь скользнул темный силуэт, и Дмитрий, который обычно ничего не говорит, перегородив путь Паше и Маше, сказал низким хриплым голосом:

— Уже стемнело, куда вы пойдете?

— Пустите, нам нужно найти маму! — Павел поднял глаза на него, было видно, что он уже был готов вот-вот расплакаться, однако держался изо всех сил.

Глядя в упрямые глаза Паши, сердце Дмитрия сжалось, он почувствовал, как к его горлу подступил ком. Он слегка согнулся, как будто только в таком положении он мог хоть немного облегчить невыразимую «тягость» в душе.

Он, присев перед ними на одно колено, вглядывался в их лица, осматривая каждую черточку. Его руки дрожали, он хотел прикоснуться к ним, уже было протянул руку, но не осмелился дотронуться. Не хватило смелости. Он никогда в жизни не чувствовал такого смущения.

Такая правда повергла Дмитрия в шок. В одну ночь он мгновенно обрел сына и дочь. Тем более, что эти дети от женщины, которую он всегда любил. Как же после такого не заволноваться?

Двое детей, за которыми он ни дня в жизни не ухаживал, как же не почувствовать стыд перед ними?

Как же их успокоить? Они прожили только с матерью шесть лет, он совершенно не знал, что же ему делать.

— Пожалуйста, отпусти нас, нам надо найти маму. — Павел хотел оттолкнуть высокого взрослого человека, что стоял перед ними.

— Я пойду с вами, хорошо? — Дмитрий пытался сдерживать дрожь в голосе.

Он был крайне осторожен с ними.

— Нет. — Павел не собирался сдаваться.

— Я могу позвонить маме, она нас встретит. — Он уже набирал знакомый номер Светланы.

В ответ он получил лишь:

«Абонент временно недоступен, перезвоните позже…»

— Однако Павел не хотел сдаваться и вновь набрал номер. Автоответчик упорно твердил:

«Абонент временно недоступен, перезвоните позже…»

Мальчик нахмурился, мама никогда не отключала свой телефон. Как же так вышло, что ни бабушка, ни он не могли связаться с ней?

— Я знаю, где она, пойдем со мной. — Дмитрий чувствовал некое снисхождение к ним, он за всю свою жизнь никогда ни к кому так не относился. Однако сегодня все изменилось.

Павел упрямился. В его глазах молчание Дмитрия говорило о том, что он не хочет принимать их, Паше было больно понимать это. Мария тоже не осмеливалась соглашаться, однако было видно, что она тянется к Дмитрию. Она потянула брата за рукав:

— Пусть папа пойдет с нами.

— Это не наш папа! — раздраженный Павел еще больше разозлился из-за этих слов Марии.

Мария вздрогнула от испуга, она больше не осмелилась издать ни единого звука и пыталась сдержать слезы:

— Я … Я ничего не говорю, не злись… — Она всхлипнула, — Не злись, пожалуйста.

Павел знал, что он зол, он не должен так грубо относиться к сестре, он приобнял ее и сказал:

— Я не имел этого в виду, прости, Маша.