Я одержим тобой

Говоря это, она с телефоном в руках поспешила покинуть оживленную толпу.

Увидев, как Светлана в растерянности покидает зал, Анна искривила губы в злорадной ухмылке.

За эту вещь еще нужно поблагодарить самую Светлану, ведь в тот год она попросила Максима поехать в Грецию и расследовать о той ночи, и он добыл запись с камер видеонаблюдения в том отеле, в результате чего появилась эта фотография. Так что, фактически, Светлана заслуживает благодарности. Если бы Светлана знала, что это ее своя заслуга, испугалась бы она так?

Анна усмехнулась.

Светлана в одиночестве поднялась на второй этаж. Здесь было не шумно и очень спокойно. Казалось, вся жизненная энергия покинула ее, и она бессильно опустилась на пол. В ее голове непроизвольно стали всплывать сцены из того вечера, словно кадры красочного кино.

Она наклонила голову и снова открыла то фото, ее лицо было таким же несчастным, как и в тот вечер, отчетливо отпечатавшийся в ее памяти. Она мечтала провести свою первую ночь с любимым мужчиной, а в итоге с незнакомом, да и за деньгами…

Слеза упала на экран, а вслед за ней ее сердце упало в бездонную пропасть. В этот момент она потеряла над всем контроль и забыла обо всем, целиком погрузившись в свой страх и отчаяние. Она не хотела вспоминать об этом, но сейчас эта фотография жестоко заставила ее вспомнить о событиях того вечера, словно напоминая ей, что это ее клеймо, ее кошмарный сон длиною в жизнь.

Она редко плакала, а после рождения двоих детей стала плакать еще реже, так как она мать и дочь, и на ее плечах ответственность за воспитание ее детей, забота о матери, ей нельзя плакать, нельзя быть слабой. Но сейчас она не могла сдержаться, ей было больно, очень больно, так, что она почти задыхалась от этой боли. Тень медленно накрыла солнечный свет на полу, а затем и ее.

— Ты плачешь?

Светлана торопливо смахнула слезы с лица и накрыла рукой телефон, лежавший на полу:

— Нет, я не плачу.

На нее сверху вниз смотрел Дмитрий. Как только она ушла из зала, он тут же ощутил, что с ней что-то неладно. Мероприятие к этому моменту подошло к концу, и как только Стас с Итоном ушли, он тут же поднялся вслед за ней. А войдя, увидел, как она плачет, она была вся в слезах и теперь еще пытается обмануть его, что не плакала, она принимает его за слепого?

Он присел на корточки, взял руками ее лицо и посмотрел ей в глаза:

— Что с тобой?

Уголки ее глаз были влажные, а на щеках остались следы слез, которые, казалось, все еще сохранили их тепло.

Ее глаза накрыла пелена, сквозь которую ей не было отчетливо видно выражения его лица, она была подавлена, казалось, из нее выкачали всю кровь и плоть, оставив лишь безжизненную груду костей.