Я одержим тобой

Светлана была не в силах ей отказать, но когда она отдала дочери салфетки, то Дмитрий, который все это время молча наблюдал за происходящим, подошел к ним и, взяв салфетку, принялся вытирать свое лицо.

После некоторых раздумий Светлана промолвила:

— Моя дочь не монстр.

Она тщательно скрыла свою обиду на этот поступок.

— Но очень похожа.

Вытерев свое лицо, он вернул влажные салфетки Светлане и сказал:

— Я пойду.

Мария, которая слышала их разговор, нахмурилась. Она не поняла, о чем говорили родители, и, когда дверь за папой закрылась, она подняла голову и вопросительно посмотрела на Светлану.

— Мамочка, о каком монстре вы говорили?

— Ни о каком. Ступай есть, — мама приподняла ее и посадила на стул, — и слушайся бабушку.

Мария повернулась и посмотрела за закрытую дверь, задаваясь вопросом о том, когда же вернется ее отец. Виктория Александровна принялась кормить свою внучку, однако та ела с отсутствующим видом. Все мысли Марии были заняты ее отцом.

Посмотрев на нее, Светлана тяжело вздохнула. Что же делать с этим ребенком?

Сейчас она не могла просто забрать ребенка, не обсудив это с ее отцом. Их безопасность стояла на первом месте, и ей оставалось только просчитывать все наперед.

Взяв в руки поднос, Светлана пошла к своему сыну в комнату. Толкнув рукой дверь в его комнату, она увидела, как Павел приподнял занавеску и смотрел в окно на Дмитрия, который уже сел в машину и приготовился уезжать.

— Паша. На что смотришь? — спросила Светлана, зайдя в комнату.

Павел тут же задернул шторку и, повернувшись к ней лицом, отрицательно покачал головой.

— Ни на что. Мне просто скучно сидеть дома, поэтому я решил посмотреть в окно.

— Если так хочется, то можешь выйти на улицу. Отек почти спал, никто и не заметит его, — сказала Светлана, после чего поставила еду на стол. Павел отошел от окна и сел на стул.

— Не хочу, чтобы люди видели это уродство, — хоть Павел и был еще маленьким ребенком, но уже заботился о своей репутации.

Светлана придвинула к нему стакан молока.

— Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебе завтра приговорила.

В ответ Павел лишь отрицательно покачал головой. Он не стал есть рисовую кашу, а просто опустил голову. Стало понятно, что у мальчика совсем не было настроения.

Светлана подошла поближе к Паше и крепко обняла.

— Пашенька, что случилось? Болит голова? — участливо спросила она.

— Нет, — у него не было настроения не из-за того, что болела голова, а потому, что папа предал их.

Он никогда не занимался их воспитанием, так почему же тогда Павел должен называть его своим отцом? Павел крутил в руках ложку, вспоминая, как неприятно ему было, когда Маша назвала Дмитрия папой.

— Что такое? — наклонилась к нему Светлана.

— Ничего. Просто расстроился из-за травмы.

Светлана чмокнула его в затылок.