Я одержим тобой

— Вовсе нет, — Светлана потерла лоб, но ощущение головокружения никуда не пропало, наоборот усиливаясь.

— Не надо жульничать, — Максим наполнил бокал и сунул его ей в руку, — ты говорила, что выпьешь со мной.

Светлана распахнула глаза в желании разглядеть его, но вид перед ней все еще оставался размытым, неясным, словно в тумане.

Под науськивания Максима она испила еще один бокал. Мужчина же продолжил подливать ей.

— Мне нельзя больше пить, я пьяна, мне нужно вернуться, Паша и Маша ждут меня дома, — сказала она, поднимаясь и нетвердой походкой делая несколько шагов. Сознание покинуло ее, перед глазами почернело, и она свалилась на пол, падая в обморок.

Все это время Максим высиживал на диване, не двигаясь, словно знал, что она не выйдет из комнаты. Допив вино, он отставил бокал, после чего встал, поднял лежащую на полу без сознания Светлану и уложил на диван.

Он почти не напрягался, держа ее на руках, такая она была худая и легкая.

Уложив Светлану, он присел рядом с ней, поглаживая ее волосы.

— Не вини меня, мне приходится делать это.

Он все это спланировал по дороге. Только в его сердце теплилась нерешительность, ведь на него давила Анна. Но после слов Светланы он перестал колебаться.

— Тебе наплевать на меня, так почему я должен беспокоиться о тебе? — ласково поглаживая ее щеки, говорил он.

Светлана ничего не чувствовала и уж тем более ничего не слышала.

Он потихоньку расстегнул застежки на ее одежде. Кожа женщины была похожа на фарфор — белая, тонкая и гладкая. Его рука прикасалась к ее щекам, шее… Кадык мужчины дрогнул.

— Я знаю, что ты возненавидишь меня, когда очнешься, но у меня нет выхода. Ты не можешь сбежать, потому что выпила лекарство, которое я подмешал тебе в воду. Так что выхода нет у нас обоих.

В минералку Светланы он добавил вещество, стимулирующее желудок, содержание алкоголя в вине также весьма велико, вместе они очень быстро вызывают эффект усыпления. Если дело вскроют, то не смогут ничего предъявить — разве что придут к заключению об опьянении.

Раскрыв ее верхнюю одежду, он увидел черный бюстгальтер на ее упругой округлой груди, приподнимающейся вслед за ее дыханием. Невероятно соблазняюще. На ее плоском животе чуть ниже пупка виднелись небольшие растяжки, оставшиеся у нее после того, как она выносила Пашу и Машу.

Дети ее родились небольшими, поэтому и шрамы на животе были едва заметны — не такие страшные, как у людей, чьи растяжки похожи на расщелины в земле. Ее же следы слабые, не только не некрасивые, но даже сексуальные.

Его большая ладонь накрыла ее живот, лаская."

"— Аня говорит, что женщины чувствительны и всегда испытывают чувства к своему первому мужчине.