Я одержим тобой

Елина понимала, что будущий муж беспокоится о своей сестре.

— Мне не надо было говорить лишнего.

— Нет, ты ведь тоже думаешь о счастье Маши, верно? — Он опустил голову.

— Конечно. Она ведь твоя сестра, и мне Маша тоже, как сестра. Я желаю ей лишь добра. Ты прав, не разузнав человека, трудно делать выводы о его личности. Я с тобой согласна.

Виктор обвил запястьем шею своей возлюбленной и ущипнул ее за щечки:

— Ты, оказывается, такая послушная у меня.

— Больно же, — Елина кокетничала в его объятиях и мягко оттолкнула его руку. Парень придвинулся к ней поближе, коснулся губами ее красных щечек, которые только что ущипнул, и тихо спросил:

— Тебе все еще больно?

Влюбленные ласкались, мешкаясь, и не заметили подошедшую к машине Марию. Через затемненное окно машины невозможно увидеть происходящее внутри. Мария не знала, что они вдвоем сидят и нежатся в обнимку, пока не открыла дверцу машины и не застала их.

— Кхм, голубки, пора домой.

Елина тут же покраснела от смущения и неловкого положения, затем сильно оттолкнула от себя парня.

— Хорошо! Садись в машину. — С улыбкой сказал Виктор.

Заметив, что у Елины лицо до ушей покраснело, Мария села и похлопала брата по плечу:"

"— Не обижай Елиночку, кстати.

Виктор сделал вид будто рассержен, бросил взгляд на сестру и подчеркнул:

— Я твой родной брат, мы с тобой одной крови. Как ты можешь так обращаться со мной? Какая же ты безжалостная.

Мария стала показывать, что может пожертвовать отношениями с родными ради общего блага, сказав брату:

— Хотя ты мой младший брат, но я безоговорочно поддерживаю Елину, тебе нельзя обижать ее, а ей можно тебя обижать.

Невеста повернулась к его сестре и кокетливо произнесла:

— Маша, ты все же лучше всех относишься ко мне.

Затем она протянула руку, чтобы обняться с ней, и тут Марии ничего не оставалось, кроме как тепло обнять ее:

— В дальнейшем тебе придется позаботиться о нашем малыше.

Услышав прозвище «малыш», ему стало не по себе.

— Я же уже взрослый. Может перестанешь называть меня малышом? — парень выразил свое недовольство.

— Но я к этому привыкла. Я с малых лет так называю тебя, так же, как и все остальные.

— Но все остальные уже давно перестали так называть меня. Ты единственная, кто до сих пор называет меня малышом.

— Хорошо. Я буду стараться больше так не называть тебя.

— Так-то лучше.

Они смеялись и разговаривали в расслабленной атмосфере, но чем ближе подъезжали к дому, тем больше нервничала Мария, сцепив свои пальцы от беспомощности. Целый год все угождали ей, сопереживали ей и выражали заботу лишь за ее спиной, не решаясь появиться перед ней, чтобы она не почувствовать себя неловко перед ними. Своеволие, которое Мария проявила когда-то, заставило ее страдать. Она сожалеет об этом.