Я одержим тобой

Луна все крепче вцеплялась в него и смотрела на него в упор:

— Ну а кто тебе нравится?

Луна думала, что она довольно симпатичная. Сунан посмотрел на нее: в целом она была ничего, только кожа темновата, но это незначительный недостаток, у них у всех такая кожа.

Она ему не нравилась совсем не поэтому. Он чувствовал, что в ней что-то не так.

Глава 957 Меня тоже обманули

— Только не говори мне, что тебе нравятся мужчины, — Луна уставилась не него, — я правда не понимаю, почему я тебе не нравлюсь. Я ведь не уродина, подхожу тебе по положению, наши родители дружили, мы могли бы быть прекрасной парой, почему же ты все время мне отказываешь?

Сунан беспомощно вздохнул: откуда берутся все эти совершенно неважные для любви причины? Если бы ему нравилась простая девушка, что с того?

— Возможно.

Луна уставилась на него и вдруг отступила на шаг назад:

— Возможно? Возможно, что?

Глядя на ее испуганное выражение, он ответил:

— Возможно, мне нравятся мужчины.

Луна молчала. Для нее этот ответ прозвучал как гром среди ясного неба.

— Ну то есть все эти слухи верны? Тебе никогда и не нужна была женщина? — Луна сглатывала слюну.

Сунану не хотелось, чтобы она больше его донимала, при это нужно было сохранить свои уши. Он кивнул:

— Угу.

Луна несколько секунд простояла с вытаращенными глазами, как будто этот ответ ее потряс. Этот ответ был для нее нежелателен. Сначала она поверила: никогда рядом с ним не появлялась женщина, потому что он так заботился о собственном благе. Но он ей нравился.

— Ничего страшного, я тебя исправлю, — Луна опять повисла у него на руке, — ты мне нравишься вне зависимости от того, какая у тебя ориентация.

Сунан ничего не ответил.

— Я не буду слушать тебя, не буду, — она закрыла уши руками и замотала головой, ей не хотелось слушать его постоянные отказы. — Ты мне нравишься и нравишься уже много лет, никто другой мне уже не понравится.

Сунан ничего не ответил. Он не знал, что с ней делать.

— Завтрак готов, — сказала Салли.

— Хорошо, позови Канью и Марию.

Он сделал глубокий вдох, дождался, пока Салли уйдет подальше, и сказал, смотря на Луну:

— Можешь думать, что хочешь, но я тебе официально заявляю: ты мне не нравишься и никогда не понравишься.

Он развернулся и ушел. Луна осталась стоять, где была. Она никак не могла прийти в себя. Ее сердце было разбито.

На берегу реки.

Мария учила Канью рисовать гусей. Вчера они рисовали много растений, а сегодня перешли на животных. Девочка сказала, что хотела бы уметь летать. Поэтому Мария учила ее рисовать гусей.

— Но они совсем не красивые, — недовольно сказала Канья, она видела разноцветных попугаев, а теперь смотрела на черно-бело-серых гусей, и они казались ей уродливыми.