Я одержим тобой

— Екатерина Алексеевна, мы будем ужинать сегодня? — произнес Дмитрий, осматривая пустынную кухню: стол блестел так, словно зеркало, в нем можно было увидеть свое отражение, на нем не было ничего.

В обычное время сейчас бы Екатерина Алексеевна во всю готовила ужин на кухне или же он уже был бы готов, но сегодня что-то было не так.

Ужинать? Уголки рта Екатерины Алексеевны едва заметно дрогнули:

— Я не в настроении есть.

Дмитрий потерял дар речи.

— Знаете, Дмитрий Ильич, вы остались у разбитого корыта, все пропало. — с этими словами Екатерина Алексеевна положила фотографию на место. Она вовсе не отпустила ситуацию и была намерена узнать все, как есть.

Дмитрий невольно нахмурился: какая муха ее сегодня укусила?

— Взгляни на этот дом, неужели он похож на уютный семейный очаг? Сам дом-то большой, а кто в нем живет? Пожилая женщина, которая только и может, что работать, и холостяк, которому уже за 30. К чему все эти богатства? — Екатерина Алексеевна закрыла ящик, в душе у нее бушевала ярость, она не хотела готовить ему ужин, но у нее не было выбора, так что она пошла на кухню.

Дмитрий, взглянув на силуэт недовольной Екатерины Алексеевны, открыл ящик и достал ту самую фотографию. Так как он не любил фотографироваться, он даже ее ни разу не видел. Если бы его она не достала ее сегодня, он бы и вовсе забыл про нее. Дмитрий, сжав фотографию, начал пристально вглядываться в нее: эти глаза, лицо…"

"Тут он почувствовал вибрацию телефона, казалось, в его голове промелькнуло лицо, очень схожее с его детским лицом с фотографии, но эти мысли внезапно прервал телефонный звонок. Он положил фотографию обратно, закрыл ящик и достал свой мобильный телефон, чтобы ответить на звонок. Это был Савелий, который звонил ему по работе. Дмитрий, разговаривая с ним, расстегнул рубашку и направился в спальню.

Тем временем дома Виктория Александровна приготовила ужин и собиралась уже позвать Пашу есть, как Светлана остановила ее:

— Пускай он посидит у себя. Пока не признает свою ошибку, не будет есть.

— Он ребенок, достаточно уже того, что он испугался, не надо морить его голодом, — Виктория Александровна не одобряла подобный подход, когда он вырастит, тогда, может быть, и можно не кормить его.

— Пока не признает свою ошибку, не будет есть, — Светлана ничего не пояснила, но позиция ее была решительной.

Некоторые вещи можно проигнорировать, но такое точно нельзя спускать на тормозах, он все-таки ребенок, будет ли он заниматься такими глупостями, когда вырастет?

— Света, — Виктория Александровна хотела переубедить ее, однако Светлана была настроена решительно и не собиралась идти на уступки. Если сейчас она не установит четкие правила, то потом будет сложнее держать его в руках. Она обняла Машу:

— Пойдем ужинать.