Я одержим тобой

Он отбросила одеяло с ребенка, ему стало холодно, и он заплакал.

— Плачь. Плачь изо всех сил. Когда твои родители услышат, им будет больно.

Ирина достала телефон и сняла ревущего малыша, чтобы потом показать Дмитрию. Раз он осмелился сделать такое с ней, его ребенок тоже должен был пострадать! Она убрала телефон, протянула руку и погладила малыша по лицу:

— Как тебе повезло.

Родился в хорошей и богатой семье. Женщина улыбнулась, а в глазах у нее скрывались холод и ехидство.

— Жаль, жаль, что ты попал в мои руки. — Сказав это, она закрыла ребенку своей рукой нос и рот. — Нельзя плакать!

Лицо малыша покраснело.

— Я вымещу все то, что испытала сегодня на себе. Ты должен винить во всем своих родителей!

Вдруг раздался громкий грохот. Дверь в комнату вдруг распахнулась! Люди, которых снаружи оставил Николай Кузьмич уже давно валялись на полу, в комнату ринулась группа людей.

— Вы… — Николай Кузьмич хотел накричать на вошедших, но когда он разглядел тех, кто пришел, его лицо побледнело.

Не успела Ирина понять, что происходит, как услышала звук удара. Она подлетела в воздух и дугой отлетела к стене. От боли у нее началась судорога, она смутно увидела чей-то стройный силуэт. От него исходил холод, у него был мрачный вид, он был похож на демона. Женщина машинально сжалась.

Ребенок, которого душили какое-то время, вновь заплакал. Дмитрий наклонился и взял сына на руки. Краснота на его щеках еще не прошла, глаза слегка опухли. Возможно, это от того, что он много плакал. Его крохотнее тельце тряслось от плача.

— С малышом все в порядке? — подошел Итон.

Дмитрий плотно сжал губы, у него был серьезный взгляд, в глубине которого пряталась боль, которую трудно было заметить. Он аккуратно вытер слезы с щек младенца и тихо сказал:

— Ты знаешь, что делать.

— Да, знаю, не переживай. Я все сделаю.

Дмитрий с ребенком на руках отправился на выход около двери он повернулся и посмотрел на Николая Кузьмича.

— Что ты собираешься делать? — Николай Кузьмич изо всех сил пытался сохранять спокойствие.

— Ты похитил человека, чтобы требовать выкуп, и спрашиваешь, что я собираюсь делать?

— Мы ведь родня. — Громко произнес Николай Кузьмич, он пытался произнести это с силой, но ему не хватало этой энергетики.

— А ты хоть думал о том, что мы — родня, когда крал моего сына?

Николай Кузьмич сцепил свои руки, все его лицо было в морщинах. Он стоял там, как вкопанный, словно статуя.

— Как такое возможно? — Ирина все еще не могла понять, что же произошло. Как они смогли их здесь найти?

Савелий присел около нее, похлопал ее по перебинтованному лицу, а она нахмурилась от боли.

— Какая глупая. Так, мы просто позволим спасти тебя. И следим.

Ирина ошарашено вытаращила глаза.

Савелий холодно фыркнул. Ему было лень ей что-то объяснять.