Я одержим тобой

— Ты хотела навестить бабушку, но услышала, что она сказала, верно? — Стас крепко сжал ладонь. — Кира, поверь мне, я смогу обойтись без детей. Главное, чтобы ты…

— Ты сможешь, но сможет ли твоя бабушка? Ты готов лишить ее потомства? — Кира внезапно взревела, выпустив наружу все свои эмоции. — Стас…

— Не говори ничего, — Стас соскользнул со стула, сел перед Кирой на корточки и обнял ее ноги. — Я правда смогу обойтись без детей, поверь мне.

— Я верю тебе, но что делать с твоей бабушкой? — Кира смотрела на него, опустив голову. Ее глаза покрывала пелена слез, и все вокруг становилось размытым. — Я не хочу создавать тебе проблем…

— Какие проблемы? — печально спросил Стас. — Разве это твоя вина, что у тебя нет детей? Это я виноват, это моя вина!

Кира чувствовала себя очень уставшей и не хотела продолжать этот разговор.

— Стас…

— Даже не думай говорить о расставании. Мы с таким трудом добились возможности снова быть вместе. Как ты можешь так легко говорить мне такие обидные вещи? Я расскажу все бабушке и уговорю ее. А когда я все с ней улажу, мы вместе пойдем к ней, и не вздумай пороть чепуху, ладно?

Рука Стаса сжималась все сильнее и сильнее. Он так боялся потерять ее."

"— Я знаю, что тебе тяжело, поэтому я все решу сам. Тебе просто нужно дать мне немного времени.

Кира глубоко вздохнула, вынула руку, вытерла слезы из уголков глаз и спокойно произнесла:

— Все ждут нас в доме, и будет нехорошо, если мы будем оставаться здесь слишком долго.

Стас кивнул головой, и, успокоившись, они вошли в дом.

Еда уже была на столе. Дмитрия не было, и Илья Никитич, занимая положение хозяина дома, попросил Екатерину Алексеевну принести также две бутылки вина, чтобы отметить выход Виктории Александровны из тюрьмы. Светланы дома не было, тем не менее он решил устроить банкет в честь Виктории Александровны. Хоть она и не была настоящей матерью Светланы, однако она любила ее и заботилась о ней как о своей родной дочери.

— Я позвоню Диме позже. Это прекрасно, что ты вышла из тюрьмы, и они очень обрадуются, когда узнает это, — произнес Илья Никитич.

Виктории Александровне было стыдно. В конце концов, ее поступок не был хорошим и благородным. Она погладила Машу по голове, чрезвычайно наслаждаясь этим моментом, и произнесла:

— Спасибо за то, что не испытываете неприязни ко мне. Отныне я буду жить по совести.

— Мы ведь семья, о какой неприязни может идти речь? — сказал Илья Никитич.

Вениамин Родионович поддержал его. Сидя рядом с Пашей, он поднял бокал и произнес:

— Давайте выпьем за вашу свободу.

Виктория Александровна не особо любила пить, но она все же подняла бокал и ответила:

— Спасибо.

— Я дядя Димы, — представил себя Вениамин Родионович. — Не стоит так церемониться.