Я одержим тобой

Все взгляды одномоментно устремились на пиджак Дмитрия, лежавшего на диване: звук доносился оттуда.

Яркий свет лампы окутал Дмитрия с макушки головы до ног, образовав вокруг него ореол. В этом освещении было трудно разглядеть выступившие на его лбу мелкие капли пота. Он взял пальто, достал из кармана телефон и, увидев на экране имя Савелия, взял трубку.

Тут же раздался голос Савелия:"

"— Дмитрий Ильич, я выяснил то, что вы мне поручили узнать. Шесть лет назад Светлана попала в аварию и поэтому не успела к ЗАГС, не приехала на оформление развода. Позже Максим Захарович вывез ее и ее мать в Грецию и укрыл их там, сначала они жили в Сими, а потом переехали в столицу. В течение этого периода Максим умышленно стирал все следы их пребывания где-либо, чтобы никто их не обнаружил.

Держа в руке телефон, Дмитрий медленно поднял глаза и остановился на Максиме, державшем Анну.

Он смотрел на Максима, но слова его были адресованы Савелию:

— Все эти годы они были вместе?

— Да…

Его лицо стало темнее тучи:

— Какая у них была связь?

Савелий ощутил через телефон то гнетущее всех вокруг давление Дмитрия и невольно сглотнул слюну. Он ведь еще не закончил говорить, зачем так сердиться?

Заключив, что Дмитрий не услышит его критику, он лишь прямо ответил:

— Судя по всему, Светлана отвергла его и относилась к нему лишь как к другу, кроме него рядом с ней не было других мужчин, потом она родила мальчика.

— Понятно, — Дмитрий повесил трубку и презрительно взглянув на Максима, окинул взглядом всех остальных, — вы, по-прежнему, можете выдвинуть свои требования.

Сказав это, он и глазом не успел моргнуть, вышел из дома Суворовых, по-видимому, больше не желая долгих разборок.

В гостиной царила атмосфера хаоса, спустя мгновение тишины, Захар Гордеевич собрался с мыслями и улыбнулся:

— Илья, теперь…

Илья Никитич встал с места и заложив руки за спину, с небольшой досадой в голосе честно произнес:

— Мой сын поступил опрометчиво и как-никак, он первый нарушил договоренность, поэтому вы можете смело назвать ваши требования взамен.

Сын получил рану, и по его словам было видно, что он недоволен.

— О чем вы, то, что произошло между нашими детьми — очень частое явление. Если мы не смогли породниться, мы можем сохранить дружбу. Как я могу предъявлять вам какие-то претензии? — заискивающе улыбнулся Захар Гордеевич.

После этих слов Илья Никитичу было неудобно говорить что-либо еще, тогда он обратился к Тарасу:

— Уходим.

Тарас Афанасьевич тут же подбежал к нему и спросил:

— Дмитрий Ильич уехал в больницу, едем к нему?

— Разве есть другой вариант, это мой единственный сын.

Было не совсем понятно, для кого он сказал эти слова, лицо Захара Гордеевича слегка изменилось: очевидно, в этом был какой-то намек.